Бывший президент Ингушетии Руслан Аушев готов возглавить республику, пока Юнус-Бек Евкуров находится на лечении после совершенного на него покушения. Об этом сам Аушев заявил в эфире "Эха Москвы". "Я готов вернуться на время лечения Евкурова, пока он не выздоровеет, и возглавить республику, если это будет юридически оформлено, и выполнять обязанности президента республики до его выздоровления", — сказал Аушев.
Экс-президент считает, что ситуация в республике тяжелая и там существует целый "комплекс проблем" — коррупция, рост преступности и беззаконие. По его мнению, эти проблемы и решать следует комплексно, не разделяя экономику и силовую часть. "Разделять силовую часть от экономической части или от социальной — это неправильно, там все вместе надо решать. Поэтому один человек, который возглавляет республику, должен эти все вопросы решать", — сказал Аушев.
По мнению экс-президента, возможное введение режима контртеррористической операции на всей территории Ингушетии не изменит ситуацию в республике. "Это не меняет обычной жизни. Ингушетия и так уже лет 5-6 в режиме КТО, там уже никто из простых жителей не может отличить обыкновенную жизнь от КТО", — сказал он. Комментируя заявление Рамзана Кадырова о том, что он намерен лично руководить спецоперациями на территории Ингушетии, Аушев отметил, что "это не соответствует Конституции РФ, Конституции Ингушетии и законам".
Советник президента Ингушетии Муса Плиев заявил Граням.ру, что в администрации республики знают о готовности Аушева руководить регионом и относятся к этому положительно.
До назначения Евкурова президентом ингушская оппозиция требовала отставки Зязикова и назначения на его место именно Аушева. Эти требования федеральный центр игнорировал. 10 октября 2008 года Аушев заявил, что не намерен возвращаться на пост президента республики и "не позволит втягивать себя в сомнительные игры, не сулящие никакой очевидной пользы для людей".
В понедельник утром на федеральной трассе "Кавказ" на пути следования кортежа президента Евкурова сдетонировал автомобиль, начиненный взрывчаткой. Управлял машиной террорист-смертник. В результате Евкуров и еще два человека получили тяжелые ранения, два человека погибли. В настоящее время Юнус-Бек Евкуров находится на лечении в московском Институте хирургии им. Вишневского. Он в бессознательном состоянии, врачи подключили его к аппарату вентиляции легких. Как сообщил в эфире "Эха" пресс-секретарь Евкурова Калой Ахильгов: "Состояние тяжелое, но говорить об угрозе жизни пока не приходится". По словам Ахильгова, врачи ожидают, что состояние больного улучшится в ближайшие дни.
Обязанности президента республики исполняет глава правительства Ингушетии Рашид Гайсанов. Он призвал население к единству и согласию перед лицом общего врага, к спокойствию и бдительности и к содействию правоохранительным органам. Также ситуацией в Ингушетии вплотную озаботился президент соседней Чечни Рамзан Кадыров. Он объявил, что президент Медведев поручил ему вести борьбу с боевиками на территории Ингушетии, и что он будет заниматься этим лично и до победного конца.
Комментарий:
Мы имеем дело с двумя технологиями решения кавказской проблемы. Одна, условно говоря, кадыровская — она восходит к сталинской модели управления, типично азиатской такой, деспотичной. Кадыров — эффективный деспот, он действительно навел порядок (хотя далеко не идеальный — вот сегодня в Чечне взорвали пятерых сотрудников МВД). Во власти, в общественном мнении закрепилось представление, что он контролирует ситуацию. Но он ее контролирует абсолютно незаконными методами. Когда идет разговор о том, что там установился конституционный порядок, понятно, что это не так, что никакого конституционного порядка там близко нет, что если ты не нравишься Кадырову, то ты сам или твои родственники подвергаются незаконным методам воздействия и прочее. Но результат налицо — есть стабильность и строительство.
В чем проблема этого пути? Он хорош, поскольку позволяет загасить конфликт, но плох, потому что нет развития. Дело в том, что Кадыров обладает постоянным, не зависящим от его экономической деятельности источником доходов. Это поступлений из федерального центра. Сама экономика по-прежнему на нуле, а лидер занимается по существу тем, что получает откуда-то со стороны деньги и более или менее их эффективно использует. Для этого много ума не надо — нужен просто жесткий контроль над распределением этих денег и сопутствующей коррупцией. Но при этом территория готова к саморазвитию. Оттуда уезжают квалифицированные люди, в том числе русскоязычные. Русских там просто не осталось, все, кто могли ползать, оттуда уехали, чеченцы тоже. Конституционного порядка там нет, и если ты гражданин Российской Федерации, но не пользуешься личным покровительством Кадырова, то тебе там не жить. Поэтому на самом деле в практической жизни все, кто могут оттуда уехать, стараются уехать.
Это промежуточная фаза силовой стабилизации, но в перспективе она ничего не дает, не будет там экономики иной кроме как привозной за счет Российской Федерации. Если же вы хотите, чтобы территория развивалась, там должны быть конституционные законы, чтобы если ты открываешь бизнес, тебя не грабили, а защищали. Для этого нужна некоторая демократия или хотя бы устоявшиеся правила игры, как в Китае, например. В Китае не демократии, но он очень четко соблюдает правила, которые сам назначил. Там же режим произвола: попал в опалу — возможно все, вплоть до кровной мести, о чем г-н Кадыров заявлял в эфире касательно Ямадаевых.
Есть два выхода: делать Ингушетию по кадыровскому сценарию или все-таки по какому-то другому. Есть очень большой соблазн распространить кадыровский стиль управления на весь Северный Кавказ. Это не значит заморозить ситуацию, это, как говорил Константин Леонтьев в конце XIX века, "подморозить Россию, чтобы не гнила". Вот подморозить Северный Кавказ, чтоб не гнил, но это будет очень дорого стоить России. Потому что если мы Кадырову платим полтора миллиарда долларов в год, или 50 миллиардов рублей, то столько же придется платить Дагестану, Ингушетии и так далее. Сами они себя прокормить при таком замороженном режиме не смогут. Вот и придется выбирать: или такая кадыровская деспотичная стабильность, основанная на произволе, с отсутствием перспективы, или попытка как-то нащупать баланс. В этом смысле Евкуров пытался нащупать альтернативный вариант управления, и, кстати говоря, этим же отличался и Аушев. У них одинаковый подход в этом — они пытались сохранить управляемость территории через договорные действия, не через абсолютный деспотизм, а через соблюдение правил игры.
Итак, два варианта. Аушев — человек такого же стиля мышления, как Евкуров. А Кадыров держать может, а развивать — нет. Если у России кончатся деньги, то Чечня уходит в сепаратизм и существует уже как отдельная деспотическая республика. При этом деспотическому характеру управления свойственна тяга к экспансии — чем больше территорий Кадыров контролирует, тем больше денег он получает из федерального бюджета. Если ему под руку отдают Ингушетию, он скажет: ребята, полтора миллиарда долларов мало, давайте тогда два с половиной. Он распространяет свое территориальное влияние и соответственно съем бюрократической ренты, налаживает эту территорию, ставит ее под контроль, но лишает ее стимулов к развитию в долгосрочной перспективе.
Дмитрий Орешкин
