Директор Института стран СНГ Константин Затулин, прилетевший 6 июня в Симферополь на фестиваль «Великое русское слово», напоролся на «горячую встречу» со стороны Службы безопасности Украины (СБУ), которую многие называют не иначе, как «охранка Виктора Ющенко».
Несмотря на снятие запрета со стороны украинского МИДа на въезд, Затулина не пустили на Украину и довели до гипертонического криза. Корреспондент «Росбалта», связавшийся с ним по телефону, пожелал ему здоровья и выяснил, что пришлось пережить директору Института стран СНГ на крымской земле.
— Вчера пытался пройти к вам в палату, но сотрудники СБУ и пограничники не пустили меня. Расскажите, пожалуйста, что происходит?
— На данный момент я продолжаю находиться в Крымском республиканском диагностическом центре. Журналистов сюда не пускают, и это вызывает мои протесты, которые пытаются игнорировать. Не пускают не только журналистов, но и моих помощников. Вчера мой друг Владимир Соловьев каким-то образом проник сюда, сегодня его уже не пускают. Узнав об этом, я отказался от лечения. Судя по всему, этот ультиматум возымел действие и его все-таки пропустили, после полутора часов ожидания. Все было бы нормально, если бы не поведение сотрудников СБУ и погранслужбы, которые выставили посты на входе в больницу и на этаже, где находится моя палата. Напротив палаты дежурят 4 человека, и я могу гордиться, что меня охраняют лучше, чем Дона Корлеоне в «Крестном отце».
Но это нервирует. Это отражается и на скачках давления. Вчера давление пришло в норму, а сегодня снова повысилось. Врачи рекомендуют спокойную атмосферу.
— Была информация о том, что врачи рекомендуют продолжить лечение в санаторных условиях. Это так?
— Решение пока не принято, потому как препятствуют все те же лица. Они и вчера вели себя достаточно вызывающе, когда ко мне приходили гости без депутатских мандатов. Дело дошло до анекдотичного случая, когда пограничник, растопырив руки, требовал не пересекать здесь государственную границу, когда я вышел в холл, чтобы поздороваться с приехавшим ко мне Виталием Третьяковым. Они преграждали мне путь, изображая руками в коридоре государственную границу.
— А здесь можно поподробнее?
— Вообще, была какая-та «тарабарщина». Они сказали: «Вы считаетесь не пересекшим государственную границу Украины. Вот здесь проходит граница (показали руками), и вы не имеете права ее пересекать». Хотя речь идет о коридоре на третьем этаже здания. И мне нужно было сделать несколько шагов, чтобы поздороваться с Виталием Третьяковым. Меня не пускали с одной стороны, а его с другой. Это унизительно. Я же не преступник и не висельник. Это проявление тактики унижения и демонстрация силы.
— Кто поддерживает вас в больнице?
— Я действительно чувствую поддержку, она проявляется всеми доступными способами. Вчера на фестивале «Великое русское слово» была принята специальная резолюция в мою поддержку. Кстати, фестиваль остается энигмой для Украины и даже для России. Информация в СМИ о фестивале не проходит, а если и пишут, то в контексте моего задержания.
Несмотря на все помехи, у меня побывало руководство Крыма в полном составе, выразили сочувствие, пытаются каким-то образом облегчить мое положение. Хотя мнение крымских властей Украиной демонстративно игнорируется. Находясь на крымской земле, сотрудники СБУ и погранслужбы ведут себя так, как будто находятся на оккупированной территории. Вместе со мной на самолете прилетел председатель правительства Крыма Виктор Плакида. И пока мы стояли на трапе, он пытался вмешаться в ситуацию, не уходил с поля, я ему признателен за это. Но его абсолютно никто не принимал в расчет.
Ко мне также приезжали депутаты Государственной думы, которые находятся в Крыму — Григорий Ивлев, Максим Мищенко, Виталий Третьяков, депутаты Верховного Совета Крыма, представители русских организаций, казаки, байкеры. Не всех пустили, но они выразили поддержку. Звонила министр экономического развития России Эльвира Набиулина — занимаясь экономическим форумом, она нашла время поинтересоваться состоянием моего здоровья.
— А какова официальная позиция России?
— Позиция России выражена заявлениями заминистра иностранных дел России Григория Карасина, посла России на Украине Виктора Черномырдина. Это сделано на словах. Генеральный консул Астахов, консул Пашетко, сотрудники консульства стараются делать все от них зависящее, и я им признателен. Хотя у меня есть основания для размышления, почему моя родная Государственная дума до сих пор не «сподобилась», в отличие от аналогичных случаев, сделать хоть какое-то заявление. Ведь я приехал сюда на основании поручения председателя Государственной думы России. Но я надеюсь, что это временное явление. Мне сегодня с утра позвонил председатель комитета по международным делам Госдумы РФ Константин Косачев, справлялся о моем здоровье.
— Как к вам относится медперсонал?
— Хочу передать благодарность медикам Крымского республиканского диагностического центра, главврачу и всем лечащим врачам. Они сочувствуют мне и делают все возможное в этой непростой ситуации, а она непростая и для них. На этом же этаже лежат и другие больные с сердечно-сосудистыми заболеваниями, а тут ходят эти мордовороты из СБУ, которые снимают на видео каждый мой выход из палаты, хотя я много раз по поводу этого протестовал.
— Сегодня, 8 июня, день рождения главы СБУ Валентина Наливайченко. Что-нибудь пожелаете ему?
— Мне говорили, что у него день рождения 6 июня. По крайней мере, он в субботу 6 июня прибыл в Крым, как и я. Его встречал депутат крымского парламента Присяжнюк. Наливайченко прибыл вместе с супругой для того, чтобы порезвиться на крымском берегу. Я думаю, что рвение спецслужб Украины имело дополнительный источник вдохновения, потому как все это должно было разворачиваться перед глазами их шефа. Видимо, они должны были ему отрапортовать о проведении блестящей спецоперации по задержанию и депортации депутата Государственной думы. Получается, я испортил им общую отчетную картину, план не реализован во всех деталях. Мне кажется, с этим связано их сегодняшнее поведение.
Я до сих пор не слышал от них никаких извинений. В том числе и от сотрудников погранслужбы, которые два часа не давали мне спуститься с трапа самолета. И я прекрасно помню: когда мы прорывались вместе с врачом, генконсулом и украинским депутатом Царевым к машине «скорой помощи», командующий этой операцией полковник Пургин приказывал оказывать сопротивление и кричал: «Тащите его в самолет!». Я бы хотел знать, ответит этот уважаемый офицер за свои действия или нет.
Беседовал Александр Микишев
