Желание искать компромиссы и готовность к ним – хотя и похожие, но все же разные вещи. Первому (желанию), особенно в ядерной области, обычно не дает соединиться со вторым очень сложная методика и арифметика учета существующего соотношения сил.
Судя по первым полноформатным консультациям экспертов США и России по новому договору СНВ в Москве 19-20 мая, желание с обеих сторон есть, но готовности чуть-чуть не хватает. Это не страшно. Такое уже не раз бывало в подобных переговорах, особенно на их начальном этапе. Собственно, никто и не говорил, что все будет легко и быстро: Буш, мол, не хотел, а Обама сказал «сократим!», причем даже назвал нижний предел — сразу до 1 тыс боеголовок — и осталось только слетать в Москву. Если бы.
Похоже, экспертам еще предстоит серьезно поработать над новым договором. Точки соприкосновения есть, но не все сходится. Так что еще предстоят переговоры. И не одни.
Когда употребляется слово «полноформатные», то, с американской стороны, это значит, что в делегацию входят ведущие эксперты сразу от трех ведомств, которые всегда напрямую заняты серьезными переговорами: госдепартамент (политическая часть), Пентагон (учет средств доставки и военные аспекты) и министерство энергетики. В ведении последнего находится производство и хранение ядерных зарядов, а также верификации и уничтожения боезарядов.
Американская делегация привезла в Москву конкретные предложения США по количественным сокращениям боеголовок и их носителей. Москва представила свои. Плюс обе стороны изложили, что они считают нужным учитывать при сложном вычислении «равновесия» ядерных зарядов и средств их доставки. Теперь стороны будут пытаться на основе, как выразился наш Сергей Лавров, изложенных «позиционных подходов», подготовить к саммиту Медведев-Обама 6-8 июля в Москве доклады президентам. А те уже, на их основе, решат, на сколько и как можно будет резать дальше американские и российские стратегические ядерные потенциалы.
По большому счету уже сейчас более или менее ясно, что к компромиссу по замене быстро устаревающего Договора по СНВ-1, подписанного в 1991-м и вступившего в силу в 1999-м (его срок истекает 5 декабря этого года) мы придем. Не можем не придти. Без него возникнет странная ситуация отсутствия юридических основ за контролем над числом боеголовок у каждой из сторон.
Более или менее даже ясно, до какого нижнего предела будут сокращены стратегические боеголовки России и США. В соответствии с СНВ-1, их предел был установлен в 6 тыс для каждой стороны и 1600 носителей для каждой стороны.
Стороны теперь согласны сократить число стратегических зарядов до 1500 с каждой стороны. То, о чем говорил Барак Обама еще в апреле в Праге – урезать число стратегических боеголовок до 1 тыс у каждого — навряд ли пройдет. Не потому, что это невозможно практически или подорвет безопасность сторон. Просто при таком кардинальном сокращении Америке придется проститься с одной составляющей своей ядерной триады: ракеты наземного базирования, ракеты подводных лодок и носители ВВС. Содержать с таким малым числом стратегических боеголовок все три будет очень уж накладно. А ликвидировать или сокращать одну часть «триады» до полной «нерентабельности»? – ну, не самоубийца же Обама, чтобы так настраивать против себя кадровый Пентагон, ВМФ и ВВС и все остальное, включая конгресс.
Американцы готовы сейчас говорить и о сокращении носителей, о чем раньше, при Буше, речи не шло. Как сказала глава американской делегации, помощник госсекретаря по вопросам проверки и соблюдения соглашений по контрою над вооружениями Роуз Готтемюллер (Rose Gottemoeller), на переговорах речь идет о МБР, баллистических ракетах подводных лодок, бомбардировщиках и боеголовках на них. Американцы пока не готовы включать в систему зачета складированные боеголовки, а согласны считать только те, что уже установлены на носителях. Но даже здесь компромисс вполне возможен. Труднее с их планами оснащать неядерными боеголовками стратегические носители. Их в этом случае будет очень трудно верифицировать. Хотя тоже возможно.
Вообще дело сейчас дошло до того, что с любой стороны очень желательны серьезные компромиссы. С нашей — тоже.
Все дело в том, что с какой стороны не взгляни, новый договор важнее для России, чем для США. Мы уже (почти безнадежно, скажут серьезные эксперты) отстали от Вашингтона по уровню боеготовности обычных вооруженных сил, по масштабам и качеству модернизации ядерного оружия всех уровней, и уступаем им по числу боеголовок. По последним данным (на 2009 год) у России 3909 стратегических боеголовок и 814 носителей. У США – 5576 и 1198 носителей. Любое сокращение будет играть на руку Москве. В любом случае США придется сокращать гораздо больше боезарядов, чем нам. Плюс нам не надо будет тратить колоссальные средства на производство новых зарядов. Хотя модернизировать оружие придется. Но мы выиграем от нового СНВ больше.
Поэтому не совсем понятно, почему мы так упорно настаиваем на том, чтобы при заключении любого нового договора по СНВ были учтены вопросы ПРО США в Польше и Чехии, космическое оружие. Мы словно сами в очередной раз загоняем себя в угол и подыгрываем Вашингтону, увеличивая своими требованиями «вес и стоимость» еще не развернутой системы ПРО в торгах вокруг договора. От срыва переговоров Москва вообще проиграет больше, чем США. В том числе и в пропагандистском плане. Уже сегодня в СМИ на Западе внедряется, в общем, простая мысль о том, что России по большому счету нет смысла спешить с договором, поскольку он может ущемить ее программу модернизации ядерного оружия. И вывод напрашивается (навязывается) сам по себе – проволочки с новым договором гораздо выгоднее Кремлю.
Судя по скудной информации о прошедших встречах в Москве, дело складывается таким образом, что сторонам придется либо на встрече Медведев-Обама, либо позже, принимать промежуточное решение – заключать некое рамочное соглашения, на основе которого будет в 2010-м году продолжена работа над новым договором. Это будет, конечно, лучше, чем ничего, но отнюдь не самый убедительный результат. И очень бы хотелось в таких прогнозах ошибиться.
Андрей Федяшин, политический обозреватель РИА Новости
