История творилась на моих глазах. В считанные месяцы после провозглашения Звиадом Гамсахурдиа независимости с пространства республики исчезли все памятники вождю мирового пролетариата, коих в Грузии, которой Владимир Ульянов так и не оказал честь личным присутствием, было рекордное количество на душу населения.
И, конечно же, апофеозом этой эйфории стало театрализированное действо на площади Ленина (ныне — Свободы), когда под вопли и улюлюканье толпы каменная громада нырнула носом в землю… Отломилась голова и указующая длань, о которой евреи первой волны эмиграции в шутку обмолвились: «Вождь велит нам следовать на вокзал!» Не могу не вспомнить, к слову, и другую тбилисскую шутку. На вершине опоясывающей старый город Сололакской аллеи возвышается статуя Мать-Грузия с чашей вина для друзей и мечом для врагов. Напротив, в долине Куры, на скале — монумент основателя Тбилиси Вахтанга Горгасала с поднятой правой рукой. А посередине стоял памятник Ленину с рукой, вытянутой в призывно-указующем жесте. Расшифровывалось это так: «Пей, а то башку отрублю!» «Помоги, брат, убивают!». «Женщина, оставь его, он же выродок!»
Бульдозериста, стащившего громаду с пьедестала, подбрасывали в воздух, как какого-нибудь Пеле или Карузо… На улицы выкатили бочки с вином, в небо взлетали фейерверки…
Вслед за Лениным исчезли с улиц и площадей Грузии памятники всем прытким коммунистическим деятелям — Цхакая, Цулукидзе, Дзнеладзе и иже с ними, поганой метлой изгнанных, прежде всего, крестьянами, которым они пытались объяснить, что корова должна быть не твоей, а общей. Обиженные ребята уехали в более «понятливую» Россию, а потом вернулись на родину в бронзово-каменном обличье, но, продержавшись несколько десятков лет, были выброшены на свалку истории.
О монументах Сталину — разговор особый, к этой личности и в Грузии отношение неоднозначное. Зато абсолютно однозначное — к Хрущёву, по чьей воле были уничтожены памятники Иосифу Виссарионовичу. Так или иначе, в Гори, на родине крупнейшего после Чингисхана захватчика мировых территорий, памятник Сталину горделиво возвышается, и всегда на пьедестале — живые цветы.
А вот памятник Серго Орджоникидзе, которого в Грузии считают главным предателем идеи национальной независимости, «хоронили» с особой помпой. Именно товарищ Серго отослал Ленину телеграмму «над Тбилиси развевается Красное знамя», именно товарищ Серго «отписал» России Сочи, и когда, в день открытия памятника, кто-то из партийных функционеров посетовал Нодару Думбадзе: «Всё-таки неудачное место выбрали», знаменитый писатель и острослов немедленно парировал: «Что делать, все лучшие места он уже раздал».
«Похоронам» предшествовали «панихиды» с участием бродячих котов и собак. Для первых монумент обливали валерьянкой, нализавшись которой ошалевшие котяры устраивали концерты-реквиемы, а для вторых на пьедестал сваливали отборные кости, за которые велись мужественные бои с голливудскими шумовыми эффектами.
Сами же «похороны» происходили так: огромную статую установили на ещё более огромном лафете, по бокам танцевали мальчишки в национальных костюмах, и провезли эту статую по всей столице — до главной городской свалки, где она была сброшена в «яму Кинг-Конга», подняв тучи панически орущего воронья.
К стыду своему должен сказать, что были попытки и войны с культурным наследием. Но я не знаю (за одним горчайшим исключением) случаев нанесения ущерба памятникам, хотя «с аппетитом» посматривали и на Пушкина, и на Лермонтова, и на Грибоедова, и на Горького, и на Маяковского… Ну, последние двое ещё в советском контексте, понятно, что им пририсовывали, и где… Но — не разбили. Единственной жертвой в пору вышедшего из-под контроля мракобесия стал маленький бюст Гоголя в саду (ныне) 9 апреля. Увы, лёгкой добычей оказался Николай Васильевич…
Я случайно проходил мимо, когда вандалы с красными от возбуждения рожами окружали бюст. В «лидеры» выбился некий юнец, «похожий на порося», как сказал бы сам Гоголь.
«Уничтожим наследие России!» — призывал он.
Я решился вмешаться:
— Гоголь — украинец.
— Ну и что, он писал по-русски, он служил Империи!
— Я тоже пишу по-русски, — разозлился я, забыв, где нахожусь.
— А мы тебе памятник не рушим, — сострили вандалы.
— Ребята, — привёл я последний аргумент. — Поверьте мне, как филологу, — так плохо о России, как Гоголь, не писал никто. Найдите у него одного умного, благородного, честного, сильного духом русского…
«Лидер» сделал попытку задуматься, но было уже поздно — бюст, правда, не разломали, а сняли с пьедестала и унесли. Как мне говорили, сейчас он где-то в хранилищах.
— Знаешь, может, ты прав, но нельзя же ставить в Грузии памятники всем писателям. Вот Пушкин, Лермонтов — они здесь были. А если ставить памятник Гоголю, то почему не Некрасову, не Тургеневу? — вопросил меня вандал «из продвинутых», когда страсти поутихли.
— Эх ты, гогра (груз. тыква), — покачал я головой. — Когда поймёшь, где Гоголь, а где Некрасов, вот тогда и поговорим…
Да, великое раздражение в народе вызывало советское наследие. Оно и сейчас вызывает, просто действительность сегодняшняя оказалась едва ли не ужаснее коммунистического прошлого. И всё же ностальгии по красному знамени в Грузии нет. И, рискну предположить, не будет.
Единственное советское наследие, не вызывавшее и не вызывающее в глазах общественности эффекта красной тряпки для быка, — это трагедия войны СССР с Третьим рейхом. И вокруг памятников воинской славы нет пикировки интересов, прежде всего потому, что в Грузии нет просоветски настроенной части общества — здесь все практически единодушно убеждены в абсолютном идиотизме советской системы. Так же, как и в том, что кровь наших юных дедов и прадедов не может быть ни в каком контексте предметом политических разборок или торгов.
"За весь постсоветский период нами отмечено только несколько актов вандализма на кладбищах, где захоронены погибшие в той войне, и речь идёт об индивидуальных надгробиях, — рассказал заместитель Союза ветеранов ВОВ Ваке-Сабуталинского района Тбилиси Леван Чачуа. — В основном это похищение цветного металла с целью его реализации. Был зафиксирован также случай, когда вандал пытался таким извращённым способом свести семейные счёты, но был задержан и осуждён. Вы помните, этот сюжет, возмутивший всю Грузию, передавался по телевидению.
Но, конечно, имеет место потеря исторической памяти. Молодёжь уже не связана кровно с той войной, за праздничными столами не сидят отцы и деды с орденами и медалями на груди. И поэтому отношение к главному в Грузии Мемориалу Славы в Парке Победы, скажем так, не трепетное. Но политические мотивы я тут исключаю. Мы были крайне недовольны исчезновением скульптур по бокам монумента Неизвестному солдату, но и тут ни о каких политических сведениях счетов со стороны общественности и молодёжи, в частности, говорить не приходится. Скульптуры приходили в запустение, уход за ними, по-видимому, обходился слишком дорого, решили обойтись минимумом.
А если брать картину в целом по Грузии, то в Гурджаани у нас здравствует монумент «Отец солдата», в Батуми — мемориал Вечного огня, правда, без огня, опять-таки в целях экономии газа, в Тбилиси — памятники маршалу Геловани и генерал-лейтенанту Леселидзе… И никто их пальцем не тронет, ведь даже подрастающее поколение у нас знает, что ни Россия, ни Украина, ни другие республики СССР не понесли столько потерь (в процентном отношении), сколько Грузия — здесь погиб каждый пятый из призванных на фронт.
Осквернение памятников — не наш стиль, и вы, как человек, родившийся и выросший в Грузии, знаете это не хуже меня, старика. Но непочтительное отношение к памяти героев войны со стороны властей, к сожалению, имеет место. Мы уже дважды судились с мэрией по поводу их постановления о переименовании центральной улицы генерала Леселидзе, той самой, где в скверике стоит его памятник, в улицу Котэ Абхази. Котэ Абхази, зять Ильи Чавчавадзе, был героем Грузии, но разве нет других улиц? Однако, похоже, они настояли на своём — из газет я узнал, что улица Тюленина в отдалённом Глдани-Надзаладевском районе переименована в улицу Леселидзе. Правда, «родные» таблички в центре ещё не сняли…"
Остаётся добавить, что во время нашей беседы Леван Чачуа постоянно отвлекался на телефонные звонки — шла подготовка к богатому банкету 9 мая в одном из лучших ресторанов, для ста оставшихся в Грузии ветеранов той страшной войны. А помощники Левана Чачуа упаковывали ящики с одеждой, для них же, одряхлевших и немощных. И я убеждён, что, как бы тяжело ни было в Грузии беженцам, безработным и другим обездоленным людям, никто не посмеет и в мысль допустить злорадное: «За кого воевали? По вашей вине у нас такая жизнь!»
Владимир Саришвили
