-«Восточное партнерство» — для чего это нужно Грузии в первую очередь?
Михаил Саакашвили
М. СААКАШВИЛИ — Я думаю, что после того как Грузия вышла из СНГ и надеюсь и уверен, безвозвратно, мы не должны висеть в воздухе. Мы должны где-то находиться. И для нас естественный партнер, естественное пространство – ЕС. Что дает нам «Восточное партнерство». С одной стороны мы сохраняем двусторонние связи со всеми странами СНГ, которые хотят эти связи сохранить. Я думаю, что все страны на этом этапе, кроме России, повторяю, на этом этапе, может быть, в будущем это поменяется к лучшему, а с другой стороны у нас будет соглашение о свободной торговле со всеми странами ЕС. У нас будет облегчение визового режима, который россияне уже имеют, но мы не имеем на этом этапе. И у нас будут осуществляться все проекты инфраструктурные ЕС, уже сейчас мы на самом деле строим дороги и некоторые другие инфраструктурные проекты на деньги Европы и США на несколько миллиардов долларов. В принципе, это первый этап, а другой этап — интегрироваться во все эти структуры. Одновременно мы хотели бы сохранить ту либеральную модель, которую мы создали в Грузии…
-Но вы сказали, что либерализм теперь опасен для Грузии. Это цитировали все СМИ.
— Нет, я сказал, что либерализм по отношению к преступникам. Это разные вещи. Но Грузия — страна либеральная, страна либеральной демократии, и с одной стороны у нас линия военного соприкосновения с российскими войсками. В 40 км от Тбилиси. С другой стороны мы ведем себя так, как будто ничего не происходит. Мы развиваем экономику, политическую систему, мы с большой толерантностью относились, даже когда они закрыли проспект Руставели, до сих пор он закрыт. Пожалуйста, если им приятно находиться на этом проспекте, они могут находиться. Но это показывает, что Грузия на самом деле очень далеко пошла по пути демократизации. Общество созревает со сложностями, но созревает. И в принципе я хочу сказать, что до сих пор было – всегда считалось, что на Кавказе не может быть современного государства. Ну, как они кавказцы, они все друг с другом дерутся, они всегда не соглашаются друг с другом. Они терпеть не могут правила. Они не любят законы, и они не любят государство. Вот это был стереотип, который прилип к Кавказу и все думали в этом русле, в этом направлении. Я думаю, что Грузия показала, что на Кавказе может быть современное демократическое и функционирующее государство. Потому что государство, где экономика может развиваться без вмешательства, где может не быть коррупции и Грузия, я сегодня цитировал это – одна из трех самых некоррумпированных стран Европы согласно Европейскому банку реконструкции и развития. Государство, где, допустим, могут быть митинги протеста и полиция не выйдет немедленно их не разгонит, и даже когда нападают на полицию, как было вчера, напали на здание полиции, полиция не вышла за пределы линии, она была во дворе. Никого не пустила во двор и не вышла за линию. Такие вещи я видел по телевизору раньше по Скандинавии. В Грузии они сегодня возможны. И поэтому мы настроены в этом смысле оптимистично, мы должны развивать нашу государственную модель и близость к Европе нам поможет, но она за нас наше дело не решит. Только за границей нам помочь…
-Вы считаете, Михаил Николаевич, что это все-таки антироссийский проект – «Восточное партнерство»?
— Никогда так не считал.
– Но так вот говорят.
— Я считаю, что война в августе ускорила этот проект, это в каком-то смысле продолжение новой политики, которая произошла после этой войны. Но это не в направлении против России, для нас это вопрос очень конкретный. У нас обратного пути нет. Поскольку мы не можем дать задний ход, мы должны только ехать вперед. А направление европейское считать, что это направлено против кого, это не против кого, мы просто идем в этом направлении, и на этом этапе вряд ли стоит оглядываться назад.
– Один вопрос очень серьезный. Потому что на него мы не получили ответа. Вас упрекают во время войны в России, что было нападение на российских миротворцев. Вы разобрались, реально и организационно, что случилось с российскими миротворцами. Отдельный эпизод. Михаил Николаевич, серьезный вопрос.
— С полной ответственностью могу сказать, что никакого нападения на российских миротворцев никогда не было, не могло быть. И более того, я думаю, что очень много интересных сейчас книг, исследований выходит, для нас и так все было ясно, но всем советую их читать. Я недавно говорил с группой журналистов, которая сидела в одной деревне, которая была блокирована в течение нескольких дней в августе, их расстреливали каждую минуту буквально. И местное население умоляло: почему мы не открываем ответный огонь, и солдаты наши отвечали: у нас приказ президента не открывать огонь. И население говорило: дайте нам ваше оружие, мы будем открывать огонь. И вот где девушка, одна из девушек журналисток, там было их несколько, она мне рассказала, что ее оператор чуть был не убит, и на ее глазах погибло в той деревне 5 человек тогда. И в соседней погибло несколько солдат. То есть настолько это для людей, которые там были, очевидно. Вы не найдете ни одного местного жителя, который у нас сейчас находится в числе беженцев, ни одного, который бы вам сказал, что Грузия начала войну. Они там были.
– Только про миротворцев, этот эпизод, который очень болезненно воспринимается Россией.
— Мы всегда предлагали России и всем остальным разобраться, сотрудничать с международными комиссиями, и все эти вопросы выяснять. Естественно, мы действуем на нашей территории, это наша территория и у нас не было никаких планов провоцировать Россию. Мы никогда не являлись самоубийцами, и такими не являемся сегодня. И нападать на Россию, провоцировать Россию – это последнее, что входило когда-либо в планы грузинского руководства тогда и сейчас.
– Еще один вопрос. Сегодня мы увидели, что высокие представители ЕС говорили том, что они намерены разобраться с тем мятежом, который у вас происходил. Были ли у вас сегодня на эту тему беседы и будут они в этом разбираться.
— Я думаю, что вопрос закончен. На самом деле этот не то что мятеж, а попытка, инспирация или начало чего-то, что можно было может быть назвать мятежом, как раз показала, насколько далеко Грузия ушла. Как попытка началась, так сразу и закончилась. Раньше такие вещи вызывали действительно сотрясение. После того как я сам лично позвонил так называемому не подчиняющемуся командиру, которому в свою очередь не подчинялась его часть уже. Кто организовал это? – люди, которые пришли с улицы, предложили командиру деньги, и это бывшие военные, которых мы уволили из вооруженных сил в начале 2004 года, то есть начало моего президентства. Они туда заявились в одну прекрасную ночь и сказали: вот вам деньги, давайте организуйте что-то. Командир, увидев видимо, эти деньги, надо еще разобраться, как это было, объявил, что они сейчас должны довезти танки и никого не пускать в часть. Как только по телевизору стали показывать, что это что-то не то, во-первых, никто уже ему не стал подчиняться, а после того как я ему позвонил и дал несколько минут, чтобы сдаться, он сам сдался. А остальные сбежали, но их большая часть арестована. Это люди, которые зашли в часть…Так что на самом деле это не только ни одна другая серьезная грузинская часть или серьезно официально мы в этом не участвовали, но они окружили это место в течение буквально получаса. И это действительно потрясающая оперативность. У Грузии есть очень лояльная армия, очень дисциплинирована полиция, еще раз повторяю. Поэтому мы уже функционируем как современное государство. Так что такие вещи у нас давно уже не проходят и не пройдут, я думаю, еще долго.
– Там действительно русский след, наш след или это все-таки предположение?
— Мы никогда не говорили, что конкретно и я сам никогда не говорил, что конкретно есть точная информация, как (неразборчиво). У нас есть четкая видеозапись, где они говорят, что они рассчитывают на российскую помощь, это так. Эти офицеры были на связи у тех офицеров, которые раньше оперировали в Грузии, но они уже давно из Грузии уехали, и эти офицеры давно уже не служат. Так что связи раньше были, конечно, были. Но в Грузии поменялось целое поколение на всех уровнях бюрократии, в том числе и военной, той маленькой армии… Поэтому особых связей с теперешними не может быть на этом этапе. Конечно, мы не очень были рады, когда у нас утраивают на оккупированных территориях силы оккупационные, конечно, мы не рады, когда Черноморский флот постоянно маневрирует у наших берегов и показывает нам мускулы, но с другой стороны, если вы приедете в Грузию, внимательно послушаете нашу риторику, мы почти на это не реагируем. Потому что я бы не хотел, чтобы Грузия стала Кубой. Которая постоянно будет кричать, что ее окружают, ей угрожают. Даже если это правда. Потому что надо концентрироваться на положительных, на более светлых, чем на более мрачных аспектах нашей действительности. И это действительно наш подход всегда был, иначе не построить современного государства. Иначе Куба или другая страна любая, которая была действительно, может быть, тоже под угрозой, не смогла из-за этого развиться. Мы должны развиваться и будем развиваться.
Вопросы задавали А. Венедиктов и В. Дымарский
