Исполнился год со дня инаугурации Дмитрия Медведева. Как показал себя президент за это время — стал ли он самостоятельной политической фигурой, независимой от предшественника и партнера по "тандему"? Является ли он простым продолжателем линии Путина или затевает серьезные реформы? Мнения Евгения Ясина, Николая Петрова, Дмитрия Орешкина, Георгия Сатарова.
Евгений Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики:
Я думаю, что год — это тот срок, в течение которого должна была проявиться какая-то тенденция. Будет ли Дмитрий Анатольевич играть какую-то самостоятельную роль или он просто будет местоблюстителем? Я за год никаких особых подвигов от него не ожидал, потому что я понимаю, что даже если политик хочет что-то изменить, но избран преемником в продолжение курса, сразу что-то менять он не может. И было бы странно, если бы Путин его выдвигал на этот пост исходя из того, что он не соответствует этим требованиям. А он соответствует, он человек слова, и у меня такое впечатление, что принятым на себя обязательствам изменять не собирается.
Мы все время слышим слово "тандем", что, мол, не надо разводить Путина и Медведева. Но, как говорят, не люди разводят, а жизнь, и определенные признаки другого курса за этот год проявились. Они не очень заметны, возможно, они угаснут, если им не дадут развиться. Но тем не менее те признаки, которые есть, я воспринимаю с удовлетворением и желаю г-ну президенту реализовать себя на этом высоком посту в соответствии с теми задачами, которые стоят перед нашей страной. Я это говорю в день своего юбилея, поэтому, может быть, чуть пафосно. Но если этот "тандем неприкосновенности" со всеми особенностями путинского правления будет продолжаться еще 10-15 лет, то нам кранты, это надо понимать. Страна нуждается в демократических изменениях.
Николай Петров, эксперт Московского Центра Карнеги:
Оценивать итоги этого года для Медведева можно по-разному в зависимости от целеполагания. Если считать, что была попытка сделать Дмитрия Анатольевича реальным президентом, то этот год, очевидно, все эти надежды окончательно похоронил. Если же говорить об исполнении им той роли, которая ему изначально отводилась, — создание какого-то более позитивного образа власти, развитие контактов, посылка сигналов самым разным социальным группам, работа на имидж в стране и за рубежом, — это, по-видимому, относительно успешно происходит.
Но то, что мы видим сейчас, — это абсолютное сохранение того, что было окончательно достроено во второй президентский срок Путина. Я думаю, ближайшее будущее покажет, насколько сейчас неправильно не менять своей позиции по поводу и внутренней политики, и экономической стратегии, и внешней политики, несмотря на серьезные изменения, которые уже произошли в результате кризиса и которые на многие годы вперед определяют совершенно иные условия, в которых оказывается наша страна.
Я рассматриваю те заявления, которые делает Медведев, в том числе с достаточно критической оценкой ситуации в отношении бюрократии и эффективности власти вообще, как вполне правильные и рациональные. Но те рецепты решения проблем, которые он предлагает, в частности его политический пакет, абсолютно не адекватны ситуации. Они либо декоративно меняют что-то, либо даже усиливают несоответствие нашей внутренней политической организации тем проблемам и вызовам, которые ставит кризис.
Дмитрий Орешкин, политолог:
Понятно, что кризис картинку смазывает. Плюсов не так уж много, но один из — то, что постепенно нарабатывается навык разделения властей. Я имею в виду не то разделение, что прописано в законах и Конституции, а разделение в реальной политической практике. Тут неважно, хороши ли Медведев и Путин, плохи ли Медведев и Путин, — важно, что впервые, может быть, за тысячу лет, существует фактически механизм, который можно назвать не двоевластием, а разделением власти.
Двоевластие подразумевает две власти, борющиеся друг с другом за полновластие; при этом народ не ощущает вообще никакой власти, потому что бюрократический, силовой и другие аппараты не знают, кого слушаться. Сейчас, при всей условности ситуации, бюрократический, государственный аппараты функционируют и одновременно функционируют два очень близких, но обладающих разными интересами, разными ресурсами, разной влиятельностью, разными представлениями о вещах центра власти. И вроде как это воспринимается как норма, нет ощущения безвластия.
Нет двоевластия, как было в 1917 году, как было во время конфликта Горбачева и Ельцина, Верховного Совета и президента в 1993 году, нет такой вот интуитивной борьбы за абсолютное доминирование одной ветви власти над всеми остальными, а есть попытка, может, даже неосознанная, разделения. И страна, и бюрократический аппарат, и государственные службы привыкают к тому, что есть сфера ответственности премьера и есть сфера ответственности президента, причем президент и премьер не полностью подчиняются один другому.
Да, они, конечно, очень тесно связаны. Да, конечно, Путин — ведущий, Медведев — ведомый, но тем не менее год эта ситуация держится. Здесь плюс только в том, что меняется социокультурная традиция, больше плюсов я не наблюдаю.
Что касается экономики, понятно, что экономика входит в штопор, и здесь больше виноват Путин, чем Медведев. То, что у Медведева другая стилистика, мне кажется достаточно очевидным. Насколько она другая, можно по-разному оценивать — кому-то нравится, кому-то не нравится, главное, что иная стилистика есть, и Медведев как-то сумел транслировать ее в общественную сферу.
Георгий Сатаров, президент общественно-политического фонда "ИНДЕМ":
Этот год для него, Медведева, и для нас был не простой. Прежде всего сказался кризис, который наверняка смешал карты в том, что относится к реализации планов президента. Если говорить о позитивном, конечно, мне его политическая стилистика импонирует больше, чем стилистика его предшественника. Мне нравятся люди, с которыми он предпочитает советоваться: я имею в виду и состав ИНСОРа, и обновленный состав совета по правам человека. А вот что в минусе — пока более привлекательная стилистика слабо отражается на конкретных результатах. Но я не вправе списывать это лично на Медведева — во-первых, он еще недостаточно самостоятелен, во-вторых, во все это вмешивается кризис. Пока судить и выносить какие-то оценки рановато.
Софья Болотина
