История с попыткой создания ядерной бомбы в помощь северокорейскому учению чучхе (суть его – «опора на свои силы») в последнее время все более напоминает некий международный фарс с элементами психической атаки. По сути, с 1993 года Корейская народно-демократическая республика (КНДР), объявив о своем выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия, пугая время от времени соседей своими «ядерными испытаниями» и шарахаясь от согласия на проверки МАГАТЭ до полного изгнания его инспекторов, пытается шантажировать мир созданием своей «атомной бомбы».
Новый «приступ» северокорейской борьбы против «враждебных сил» случился несколько дней назад, когда Пхеньян объявил о возобновлении работы на установке по переработке ядерного топлива в главном Атомном центре исследований в Йонбене (Yongbyon). Начался он после того, как ряд ведущих западных стран, а также Япония и Южная Корея усомнились в том факте, что Северная Корея вывела, по ее заявлению, спутник «Кванменсон-2» с помощью ракеты-носителя «Ынха-2». По оценкам экспертов этих стран, под видом запуска «спутника» Пхеньян провел очередные испытания своей баллистической ракеты «Тхэпходонг-2», что ему запрещено делать специальной резолюцией ООН № 1718.
Известно, что Северная Корея в разное время производила, испытывала и распространяла по всему миру крылатые и баллистические ракеты. (Например, в 2002 году военно-морские силы Испании и США перехватили северокорейское судно с ракетами «Скад», предназначенными для Йемена.) Заявление Совета Безопасности с осуждением и предупреждением северокорейского руководства о недопустимости нарушения резолюции ООН, запрещающей любые действия Пхеньяна в отношении баллистических ракет (вкупе с заявлениями США, Южной Кореи и Японии), и вызвали резкую и несколько даже неожиданную реакцию официальных лиц КНДР. Пхеньян, по-своему трактуя ядерное сдерживание, пообещал миру, уже в который раз, наращивать его.
Подобное «обострение» в стране учения чучхе случилось три года назад, когда Северная Корея так же неожиданно объявила об испытании своей ядерной бомбы. Тогда это ее заявление произвело именно эффект разорвавшейся бомбы. И если одни эксперты обсуждали и просчитывали, какой мощности был взрыв и чего ожидать от северокорейцев дальше, то другие задавались не менее интересным вопросом: а был ли ядерный взрыв вообще или это просто блеф напуганного «изгоя», занесенного руководством США в свои ядерные цели?
История создания ядерного потенциала Корейской Народно-демократической республики довольно туманна из-за сверхсекретности последнего из коммунистических могикан. Согласно открытым данным Службы внешней разведки (СВР) России, научно-экспериментальная инфраструктура ядерной области создавалась здесь с 1960-х годов. (По мнению западных экспертов, – не без помощи друзей из Советского Союза.) Уже через несколько лет в Йонбене работали институты ядерной энергетики и радиологии, а также Атомный центр со своим научно-исследовательским институтом. В Пхеньянском университете было создано отделение ядерной физики, а в политехническом институте — кафедра технологий ядерных исследований. Вместе с несколькими специализированными научно-исследовательскими институтами, сырьевой базой и другими объектами атомной промышленности все это и составляло быстро развивающийся ядерный комплекс страны. По данным американской разведки, опубликованным в открытой печати, КНДР построила исследовательский ядерный комплекс в Йонбене в 1964 году, а через год установила там советский исследовательский реактор.
По оценкам экспертов из СВР России, политическое решение о создании ядерного оружия Северная Корея приняла в 1970-х годах. В январе 1986 года в Северной Корее был введен в действие экспериментальный газографитовый реактор мощностью 5 МВт. По своим техническим параметрам его вполне можно было использовать для производства оружейного плутония. Северная Корея сумела создать почти полный плутониевый ядерный топливный цикл: природный уран — обогащение — производство тепловыделяющих элементов — графитовый реактор — химическая переработка отработанного топлива — плутоний-239.
По мнению специалистов, работы по созданию боезаряда могли вестись в КНДР в двух направлениях: создание плутониевого заряда пушечного (примитивного) типа и имплозивного (направленного) типа. Если в Северной Корее пошли по пути создания плутониевого заряда пушечного типа, то этот путь, по мнению ядерщиков, тупиковый, потому что в этом случае в силу физических и технических причин возникают проблемы с появлением мгновенной цепной реакции. По второму пути – создание ядерного заряда направленного типа – пошли все государства, которые уже имеют современное ядерное оружие.
По некоторым данным, в 1989 году северокорейский реактор был остановлен для выгрузки отработанного ядерного топлива. Теоретически это означает, что КНДР уже тогда могла создать свой ядерный боезаряд. По утверждениям специалистов-ядерщиков, из восьми тысяч стержней, т.е. тепловыделяющих элементов, можно получить плутония-239 для изготовления 1-2 ядерных боезарядов. В докладе Национального разведывательного совета США за 2001 год отмечается, что в середине 1990-х их разведслужбы пришли к выводу о создании в Северной Корее одной, а возможно и двух ядерных бомб.
Разумеется, все тайные работы над созданием ядерного оружия массового поражения Северная Корея прикрывала исключительно мирными целями развития ядерной энергетики для покрытия дефицита в стране электроэнергии. Создание газографитовых реакторов, о чем заявляли в Пхеньяне, не противоречило Договору о нераспространении ядерного оружия, который КНДР подписала в 1985 году. Что, однако, не помешало Северной Корее еще семь лет – до весны 1992-го – не допускать инспекторов МАГАТЭ. Согласно Женевским рамочным соглашениям от 21 октября 1994 года, северокорейская ядерная военная программа была остановлена и «заморожена». Как следует из доклада СВР России от 1995 года, Пхеньян под давлением мирового сообщества остановил реактор в Йонбене, а отработанное ядерное топливо из него было выгружено и складировано в хранилищах.
Спустя почти десять лет, в конце 2002-го, после очередного упоминания в «Ядерном обзоре» США о Северной Корее как стране-изгое, Пхеньян, срочно выслав из страны инспекторов МАГАТЭ, которые контролировали соблюдение условий рамочного соглашения, «расконсервировал» свою ядерную программу. Прикрытием для нее снова стала якобы нехватка электроэнергии для нужд промышленности и сельского хозяйства. А уже через год КНДР заявила о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия, запустив пятимегаваттный реактор и радиохимическую лабораторию. Хотя по условиям ДНЯО с момента заявления до вступления решения в силу должно пройти 90 дней. Однако Пхеньян посчитал, что эта арифметика к нему неприменима, поскольку впервые свое намерение об этом он огласил еще в 1993 году. Тогда же Пхеньян вышел из «Совместной декларация о безъядерном статусе Корейского полуострова», подписанной в январе 1992 года. Вину за свое решение он переложил на США, обвинив их в том, что Декларацию «нарушили Соединенные Штаты».
В общем, когда в октябре 2006 года Пхеньян объявил об успешном испытании своей ядерной бомбы, то получалось, что северокорейцам потребовалось всего три года для того, чтобы перезапустить все свои ядерные мощности и пройти сложнейший путь — вплоть до создания и испытания полноценного атомного оружия. Хотя по оценкам экспертов выходило, что подобное может случиться не ранее 2010 года.
Анализ доступной истории ядерной военной программы Пхеньяна, его «маневры» вокруг запуска несуществующего спутника и срочная высылка всех инспекторов МАГАТЭ наводят на определенные мысли. Во-первых, о вполне возможном блефе трехгодичной давности насчет испытаний ядерной бомбы. Во-вторых, об испытаниях новой баллистической ракеты под видом запуска «спутника». И в-третьих, о вероятности того, что КНДР, видимо, именно сейчас подошла к созданию своей ядерной бомбы. Учитывая то, что США заявляли о создании северокорейской бомбы еще 1990-е годы, очевидно, не следует сбрасывать со счетов технический прогресс в этой сфере.
В связи с этими обстоятельствами здесь уместно и еще одно подозрение: не связано ли испытание баллистической ракеты Пхеньяна, плохо замаскированное под «запуск спутника», с новым, весенним «всплеском» активности северокорейского руководства по «дальнейшему усилению возможностей ядерного сдерживания»? Видимо, резкие заявления ООН, а также США, Японии и Северной Кореи, как раз и стали для его руководства удобным поводом для повторения опыта семилетней давности с высылкой всех инспекторов МАГАТЭ и объявлением о решении «возобновить деятельность ядерных установок и переработку отработанного ядерного топлива». Как следует из заявлений МАГАТЭ, на днях его последний представитель уже покинул страну никогда не заходящего «Солнца». Это значит, что руки у этого «Солнца» снова развязаны.
Алла Ярошинская
