Биография Петра Вайля неразрывно связана с путешествиями и переездами с места на место. Он родился и вырос в Риге, потом эмигрировал в США, в Нью-Йорк, где прожил 17 лет. Как он считает, самых важных лет своей жизни – с 1978 по 1995 год.
В настоящее время, после перенесенного в августе 2008 года инфаркта, здоровье Петра Вайля находится под угрозой.
В Праге, где много лет работал Вайль, писатель с осени пребывает в коме и состояние его здоровья не может не вызывать опасения за его жизнь.
Желаем знаменитому писателю выздоровления и приводим его интересные ответы на важные вопросы, данные за некоторое время до ухудшения состояния его здоровья.
— Петр, как меняется "Свобода" в связи с переменами в России?
— Я начал работать на "Свободе" в 1988 году, когда наступила перестройка, прекратили глушение и Советский Союз начал слушать вещание без помех. Если раньше нашей задачей было поставлять информацию, недоступную советскому человеку, то в конце 80-х — начале 90-х годов она стала поступать свободно, и мы сконцентрировались на анализе и комментариях событий. Нам, субсидируемым американским конгрессом, но политически не зависимым от правительства США (деньги распределяет правление, состоящее из неправительственных и финансово независимых граждан), легче быть объективными, чем человеку внутри России. Было время, когда казалось, что необходимость в "Свободе" вообще вот-вот отпадет. И кстати, по мере роста демократии в других странах Восточного блока и бывшего СССР, многие редакции "Свободы" действительно прекратили свое существование — польская, чешская, венгерская, позже — эстонская, латышская, литовская. А другие, наоборот, открылись — такие, как иракская, иранская, афганская. Но русская редакция, увы, существует — говорю "увы", хотя если она закроется, я потеряю работу и зарплату, — потому что ситуация в России снова изменилась, и теперь приходится опять просто снабжать слушателей информацией, так как российская пресса этого сегодня не делает. Помимо умалчиваний царит ужасающий антиамериканский и антизападный настрой, аналогов которому я не припомню. Наверное, в начале 50-х годов было нечто похожее.
— Вы, однако, продолжаете часто бывать в России. Влияют ли антизападные настроения на отношение к вам?
— У меня-то лично все в порядке. Книги и статьи издаются и читаются, во всякие жюри и советы вхожу, телевизионный сериал в России сделал: 23 серии по книге "Гений места" прошли на канале "Культура". Но вот, например, ретрансляторы, которые разбросаны по регионам страны и которые помогают доносить сигнал "Свободы" по всей территории России, постепенно уходят. Причем происходит это не явно, без письменных директив. Приходит владелец радиостанции продлевать лицензию, а ему так мягко говорят: не советуем… И все — не подкопаешься.
— А как относится ко всему этому российская интеллигенция? Какая она сейчас?
— Российская интеллигенция сегодня — в целом удручающее зрелище, пожалуй, хуже, чем в застойные 70-е годы. Тогда, по крайней мере, существовал некий "гамбургский счет": все знали, что хорошо, что плохо, что полагается и чего не полагается делать приличному, интеллигентному человеку. Сегодня эти критерии исчезли. Оказалось, что власть денег воздействует на людей и способна изменить их значительно сильнее, чем государственная власть со всей ее агитационной и репрессивной машиной. Достаточно взглянуть на российское телевидение, где все ангажировано и нет ничего, кроме сериалов и песен с танцами, или послушать российское радио, где тоже нет независимых каналов, кроме радиостанции "Эхо Москвы", или почитать российские газеты, где осталась только выходящая дважды в неделю "Новая газета", которую почему-то пока не закрыли — видно, просто руки не дошли.
— Хватит о грустном. Поговорим о ваших книгах. Первая половина вашей литературной жизни прошла под знаком соавторства с Александром Генисом…
— Да, мы вместе выпустили, кажется, шесть книг, а недавно, в связи с переизданием в России "Русской кухни в изгнании" в роскошном варианте, встретились для совместных выступлений. Очень хороший был период жизни. Но, знаете, совместное творчество — результат дружеского застолья, питья, долгих разговоров. А с годами — посмотрите, насколько сужается круг друзей. Меняются жизненные обстоятельства. И приходит пора сольных сочинений.
— Ваше сольное сочинение началось с успеха: книга "Гений места" стала бестселлером и уже неоднократно переиздавалась, причем в расширенном виде.
— Я очень люблю путешествовать.
— И судьба вам в этом помогла: после 17 лет в Западном полушарии отправила вас в самое сердце Европы, в Прагу, облегчив перемещение. В одной из ваших статей я прочла, что "путешествовать и молчать об этом — не только противоестественно, но и глупо. Более того — невозможно"…
— Это так. К тому же я считаю, что путешествия — самый приятный, самый развлекательный способ самопознания. Не надо погружаться в молитву, читать многостраничные философские труды, соблюдать посты и аскезы. Надо просто приехать в другую страну и немного пожить в ней. И обязательно потом туда возвратиться, чтобы понять, как ты изменился, — по тому, что тебя теперь волнует, что интересует, на что обращаешь внимание. Если бы у меня было достаточно денег, чтобы не ходить на службу, я бы путешествовал медленно, на несколько месяцев останавливаясь в одном месте: ходил бы на рынок, болел за местную футбольную команду, завел бы знакомых, листал бы местные газеты — жил обычной жизнью. А потом переезжал бы в другое место, чтобы открыть что-то новое: и там, и в себе.
— В "Гении места" нет просто дорожных впечатлений. Каждый город представлен сквозь призму творчества кого-то из великих, кто в нем жил: скажем, Мюнхен — Вагнер, Вена — Малер, Севилья — Мериме, Буэнос-Айрес — Борхес…
— Мне это показалось интересным: увидеть взаимодействие места и творца. Почему Толедо стал таким, какой он есть, из-за Эль Греко, и почему Эль Греко стал таким, каким стал, оказавшись в Толедо. В моей книжке "Стихи про меня" — уже вопрос не пространства, а времени. Я подумал, что стандартные факты биографии человека — учился, женился и так далее — чаще происходят не по его выбору. Учился там, куда послали родители. Женился на той, которая оказалась под рукой. Служил в армии по принуждению. Жил не там, где хотел, а где была работа или было дешевле, и так далее… А вот то, что мы читаем, слушаем, поем, отражает нашу суть гораздо точнее. Попытайтесь сами составить список из двадцати ваших любимых книг — не тех, которые вы считаете лучшими, а тех, которые "про вас", которые вызвали в вас реакцию узнавания. Или двадцать песен "про вас", или пьес, или фильмов. Вы больше поймете про себя. Это — еще один способ самопознания. Так вот, я выбрал несколько десятков стихотворений русского ХХ века, от Иннокентия Анненского 1901 года до Сергея Гандлевского 2001 года, всего 55, которые я считаю стихами "про меня", и написал о каждом из них — от трех строчек до 25 страниц. Такая вот внутренняя автобиография.
— А что дальше?
— Сейчас нахожусь в самой приятной стадии — подготовки новой книги. Сам процесс писания не люблю. А вот подготовка, когда ездишь, смотришь, ищешь нужные материалы, много читаешь, думаешь, что-то записываешь, — удовольствие. Я вот в Нью-Йорке накупил полчемодана книг — таких, как здесь, нет нигде! Тема — Италия, кватроченто, мои любимые художники — те, что создавали сюжетную живопись, картины "с историей", которые я обожаю. И места, в которых они жили.
— Не трудно сочетать литературную работу со службой?
— Это все — в той или иной степени литература. Финансами и администрацией мне, к счастью, заниматься не приходится. Только редактор-ско-организационной работой. А Интернет сегодня дает возможность писательства, даже когда работаешь на радио. У меня каждые семь-десять дней на нашем сайте www.svobodanews.ru выходит колонка обозревателя. Мы когда-то смеялись, когда Вагрич Бахчанян, замечательный художник, остроумнейший человек, говорил, что его надо взять на работу на Радио "Свобода", но сейчас эта шутка обретает прямой смысл: у нас уже есть собственный фотограф, пора подумать о художнике.
Досье
Петр Вайль родился в Риге в 1949 году. Учился в Строительном институте, но бросил его, служил в армии, потом поступил на редакторский факультет Московского полиграфического института и окончил его в 1975 году. Работал грузчиком, рабочим на кладбище, пожарным, журналистом в районной газете. В 1977 году эмигрировал в США, по собственному признанию, сделать это его заставило осознание того, что, работая в Риге, видел собственную жизнь до старости, а это было нестерпимо. В Америке сотрудничал в газетах "Новое русское слово", "Новый американец" (ее редактировал в то время писатель Сергей Довлатов) "Семь дней" и др. С 1988 года — сотрудник нью-йоркского бюро радиостанции "Свобода", потом руководитель. В настоящее время живет в Праге, куда перебрался в 1995 году: заместитель директора "Русской службы" по информационным, потом – по тематическим программам. Вел цикл программ "Герои времени". Сейчас – главный редактор "Русской службы" радио "Свобода".
В соавторстве с Александром Генисом автор книг "Современная русская проза", "60-е. Мир советского человека"; "Родная речь"; "Русская кухня в изгнании". Единолично выпустил сборники эссе "Гений места" (1999) и "Карта родины" (2003). Лауреат премии журнала "Знамя" (1994, 1996).
Майя Прицкер
