Когда нам, бывшим советским людям, показали вождя, который ходит и никто его при этом не поддерживает и который самостоятельно говорит и не читает по бумажке, он нам всем очень понравился.
Сначала даже никто и не вслушивался в то, что именно он там говорит. Очаровывало приятное журчание мягкой южнорусской речи. Первые сомнения в его адекватности закрались, когда он одновременно призвал: а) советский автопром — стать законодателем мод в мировом автомобилестроении; б)ядерные державы — полностью и окончательно отказаться от своих арсеналов ОМУ.
Оптимисты еще долго надеялись, что оба предложения — это обычная для политиков крупного масштаба демагогия, а не фундаментальное невежество относительно как советской экономики так и глобальной безопасности. Прошло 20 с лишним лет — и свободному миру показали в Праге его нового вождя, который намного бойчее, чем его затюканный мировой прогрессивной общественностью предшественник, читал тексты, написанные гениальным чикагским пиарщиком Дэвидом Аксельродом.
С американским автопромом вождь разобрался у себя дома еще до первого своего заокеанского визита, а в Праге слово в слово повторил предложения Михаила Сергеевича двадцатитрехлетней давности по ядерному разоружению. И снова возникает классический вопрос: демагогия или наивность?
Ядерный ноль уже давно обсуждался в близких к Демократической партии свихнувшихся на пацифизме леволиберальных академических кругах (Carnegie Foundation, Center for American Progress, Brooking Institute). Мне неоднократно приходилось разъяснять в этих аудиториях абсолютную неприемлемость такого предложения для России, и я надеялся, что оно не выйдет все-таки на уровень официальной американской политики. Но, видимо, возобладали какие-то соображения идеологического и пропагандистского характера.
Иностранные корреспонденты в Москве все воскресенье пытались добиться какого-нибудь официального комментария от МИДа, Минобороны, администрации президента или просто прикремлевских говорящих голов. Но "темник" еще не был спущен, и отвечать приходились мне. Я напоминал, что действующая российская военная доктрина совершенно справедливо подчеркивает, что Российская Федерация может столкнуться с угрозой потенциального противника, заметно превосходящего нас на конвенциональном уровне. В этом случае сдерживающим агрессию фактором будет служить ядерное оружие, применения которого нами первыми в критической ситуации доктрина не исключает.
Если говорить совсем просто, то в новом обамовском прекрасном безъядерном мире Россия будет совершенно беззащитна перед огромным и растущим (в силу хотя бы демографических тенденций) преимуществом Китая на уровне обычных вооруженных сил. Возможно, КНР дружественная нам держава, но военные доктрины не знают термина "дружественный".
Поэтому никакое российское правительство — путинское, антипутинское, постпутинское — на всеобщий ядерный ноль никогда не согласится. Так же, как, впрочем, и правительства других ядерных держав, да и скорее всего общественное мнение и Конгресс самих США. Впрочем, это уже не наше дело.
Возможно, Дэвид Аксельрод не понимает этих простых вещей. Он вообще не по этому делу. Но люди, которые будут вести реальные российско-американские переговоры о стратегических наступательных вооружениях, прекрасно отдают себе отчет в том, что договариваться они будут не о прекраснодушном разоружении, а о поддержании условий взаимно гарантированного уничтожения на несколько более низком уровне ядерных арсеналов. И нечего дурить друг другу головы лозунгами из советских программ борьбы за мир во всем мире.
Андрей Пионтковский
