Я, как говорится, ни разу не политолог. Мне интересно мнение посвященных и любопытно знание допущенных к инсайдам, — но для общей оценки, как правило, достаточно здравого смысла.
И я в сотый раз повторю то, что было очевидно еще весной 2014 года: у Путина нет и не будет уже другой повестки, кроме агрессивно-внешнеполитической.
Он сам загнал себя (и страну) в этот крысиный угол. Все, что ему остается — подъем ставок снаружи и военная истерия внутри. Как говорится в шахматах, это игра единственными ходами.
Современной экономики в условиях политической изоляции не существует, как не существует ее в и полицейском государстве, — этот миттельшпиль Путин профукал еще до аннексии Крыма. Страной давно руководит криминальный авторитет. После весны 2012-го Путин — банальный узурпатор власти, после весны 2014-го — еще и военный преступник. Но это — за пределами мессианской и военной повестки.
Внутри этой повестки он — последний оплот русского мира (для внутреннего охлоса) и глобальный игрок на мировой арене (по факту обладания ядерным оружием). Как говорится, почувствуйте разницу. И догадайтесь, кем хочет быть Путин.
Его закупоренные мозги, обильно обработанные спасительным (для него) мессианством, давно уже отъехали от таких скучных вещей как правила приличия и международное право. Поэтому военная эскалация, по всей видимости, продолжится. На Украине в первую очередь: слабая и разорванная противоречиями, она — идеальная жертва для отморозка. Отгрызть еще кусок, поднять рейтинг внутри, а снаружи начать торговаться на новых условиях, — чем не продолжение сюжета?
Демография в России хероватая, но для небольших поставок пушечного мяса ее хватит вполне. Антивоенное движение в нашем случае — в пределах погрешности, даже ОМОНа не потребуется. Деградация населения обеспечит эффективность пропаганды. А деградация Европы, до сих пор так и не увидевшей в происходящем рифмы к 1938 году, обеспечит миру свободный подход к краю пропасти. А дальше… У военной эскалации собственная логика — замер генеральских понтов редко кончается чем-то хорошим.
Я бы очень хотел ошибиться, — как очень хотел ошибиться в прошлые годы, в своих прежних прогнозах относительно Путина. Серьезные, информированные и продвинутые люди называли меня тогда демшизой…
Признаться, лучше было бы мне и впрямь оказаться демшизой, чем видеть наяву то, что я вижу сегодня.
