Минские соглашения не работают, но они достигли своей главной цели — война остановлена. Сейчас мы имеем дело с провокациями, но это уже не война, а военизированный мир.
Настоящая война происходит в другой плоскости. Если Украина сможет провести реформы, что очень трудно. Для реформирования экономики нужно побороть коррупционную составляющую, что бьет по интересам того класса, на который опирается Петр Порошенко.
Запад понимает, что Путин с войной в Украину не полезет. Он уже не может развязать на Донбассе реальную войну, которая была в 2014 году. Но вынужден делать вид, поддерживать гибридное напряжение, перебрасывать туда инструкторов. Как раз для этого используются ДНР и ЛНР. Там все время приходится поддерживать напряжение, идеологические диверсии, подрывать и убивать.
На Западе поняли, что с Путиным надо вести диалог не как с человеком, принадлежащим к общему для них цивилизационному типу, а в рамках общения с такими «псевдокочевыми вождествами». Разговаривать с ним бессмысленно, на него надо воздействовать прямыми материальными фактами. В мирном соревновании эти меры очень эффективны, санкции действенны. Путин будет проигрывать. Он до сих пор не инкорпорировал Донецк — знает, что следующим шагом будут новые санкции.
В Украине же считают, что западные меры слишком слабые. На самом деле, именно такие меры и привели к крушению Советского Союза. Стратегия отбрасывания коммунизма Рональда Рейгана перешла в стратегию отбрасывания Путина. Его отбросили из Большой восьмерки, Россия по номинальному ВВП уже ниже Южной Кореи. Страна находится в тупике, Путин изолирован. Дальше у него нет возможности двигаться — слишком тяжелыми будут последствия.
Путин в очередной раз проиграл в Европе. Попытки расколоть Евросоюз, поссорить Францию и Германию, провести Марин Ле Пен не увенчались успехом. Запад — на стороне Украины, хотя и недоволен тем, как она себя ведет.
Нужно понимать, что в практическом плане у Путина ничего нет. У него нет экономических, демографических и технологических ресурсов.
Путин контролирует средства массовой информации, а, соответственно, и представление народонаселения о том, что происходит в России. При ограниченном доступе к альтернативным источникам информации большинство людей глубоко дезориентированы. Поэтому любые экономические, внешнеполитические провалы, изоляция преподносятся как признаки того, что Россия поднимается с колен. Как было при Сталине – может, мы стали жить хуже, но это потому, что нам все завидуют.
Реагировать на ухудшение жизни следует, затянув пояса и консолидируясь вокруг любимого вождя, чтобы дать отпор враждебному внешнему миру. В Северной Корее жрать нечего, но весь народ вокруг вождя и готовит атомный ответ. В России то же самое, но в более мягкой форме: до трети всех средств уходит на военные программы, сокращаются расходы на образование и медицину, ухудшаются стандарты жизни. Но на Путине это не сказывается, его образ отделен от повседневных трудностей, он воюет с американским империализмом.
Поэтому Путину выгодно поддерживать ощущение войны. Но он понимает, что ощущение войны – это хорошо, а для ведения реальной войны нужны ресурсы, а их нет. Но ему реальная война и не нужна, ему необходима гибридная война. Чтобы население жило в напряженном состоянии, было готово умереть во имя святых идеалов, постоянно ощущало внешнюю угрозу. Население должно понимать, что оно без Путина не выживет.
В России есть люди, которые осознают ситуацию, но у них нет инструментов, чтобы поменять ее. Поэтому они уезжают из страны. Путину же, чтобы удержать свой режим, придется разворачивать внутренние репрессии. Пока масштаб этих репрессий несопоставим со сталинскими временами или Северной Кореей.
В следующем году Путину придется нагнетать патриотическую риторику, поскольку никаких достижений в повестке дня нет. Поэтому для поддержания своего статуса на президентских выборах придется использовать негативную стимуляцию — страх. Значит, нужно будет говорить, что без Путина нас уничтожат: придет НАТО и кованым сапогом нас растопчет. Чтобы это сработало, людям нужно давать доказательства. Поэтому в следующем году следует ожидать виртуальных обострений, сопровождающиеся материальными провокациями, которые будут выглядеть как наступление со стороны Украины. Логика будет такова — мы, россияне, вынуждены давать отпор и сплотиться вокруг Путина. Думаю, что путинские стратеги ждут и готовы провоцировать масштабные действия со стороны Украины. Путин будет играть в поддавки, приглашать Украину к агрессии, к продвижению на Донбассе. В украинском пропагандистском пространстве это будет восприниматься как восстановление контроля над землями Украины, а в РФ — как агрессивные шаги.
Это даст повод выступить перед народом и заявить, что «фашистский» режим уничтожает братьев России на Донбассе. Я надеюсь, что украинский политический класс это понимает. Хотя, судя по действиям так называемой партии войны, может, и не очень. Нужно понимать, что желание продвинуться на Донбассе может стать подспорьем Путину и увеличит уровень его поддержки. В России будут говорить, что кругом враги, поэтому нам придется потерпеть и забыть про экономические реформы, а то придут украинцы и захватят нас. Надо понимать, что это работает.
Дмитрий Орешкин, apostrophe.ua
