Новая дамба на Северо-Крымском канале перекрыла воду в оккупированный Крым.
Стационарную бетонную плотину построили на границе материковой Украины с оккупированным полуостровом, говорится в сюжете ТСН. Сэкономленная вода из Каховского водохранилища должна орошать земли юга Херсонщины.
Если бы канал перекрыли в нескольких десятках километров к админгранице, где есть последняя стационарная дамба, фермы южнее оказались бы под угрозой засухи. Поэтому воду туда пускали под меньшим давлением, а фермеры своими силами возвели дамбу из мешков с песком.
Теперь же найдено не временное, а полноценное решение проблемы, которое позволит выращивать рис и пшеницу. «Теперь у нас есть уверенность в завтрашнем дне», – пояснил фермер Юрий Дудченко.
Дамбу возвели за год и потратили на нее 35 миллионов гривень. Сооружение надежно перекрывает течение канала, не пуская воду на оккупированную территорию.
P.S. Копейка с газом, або Воды твоей родины, Муад-Диб
…Когда Великий Дом Кацапидесов получил от падишах-императоров из ЦК КПСС разрешение на переселение своих подданных из сраней-рязаней в пустынный Крым, переехавших колонистов новая планета сильно удивила. Не было ни моря, ни персиков, ни эстрады с Райкиным, а из трещин в земле, заляпанных белесой паутиной, угрюмо водили жвалами тарантулы.
Вообще, мало кто понимает – что представлял из себя веками Крым. В сознании кацапа Крым ассоциировался с плакатами, приглашавшими летать туда самолетами Аэрофлота, пляжами и кипарисами, экскурсией в Бахчисарай к фонтану и в Джанкой к дыням. Что происходило на остальной площади полуострова не интересовало не только заезжих туристов, но даже завезенных на ЮБК из России почетных пенсофицеров и отставных вертухаев. Эти представители «крымского народа» могли тридцать лет прожить в Феодосии, и видеть северный Крым два раза в году из окна поезда – по дороге к маме в Псков и обратно.
Любознательные же могут почитать, например, про поход Миниха во время войны 1735-1739 года. Типа такого, душещипательного:
«По приходе войска на Украину Миних сделал смотр войск. Выяснилось, что в походе была потеряна половина регулярных войск. Причем основная часть людей погибла из-за болезней и физической усталости.
(…)Манштейн писал, что «зной до того изнурял людей, что многие из них падали мертвыми на ходу. В эту кампанию даже несколько офицеров умерли от голоду и лишений». Во всех же боях было убито и взято в плен не более двух тысяч человек, включая казаков.
Всего кампания 1736 г. стоила России около 30 тысяч человек. На этом кампания 1736 г. была закончена, в конце года Миних уехал в Петербург оправдываться перед императрицей.»
Итак, хоть Крым и не Арракис, и даже не Сахара с Каракумами, но половина 50-ти тысячной сардаукарской российской армии на солнышке таки высохла. И когда советские падишах-императоры выгнали татарских фременов, привыкших жить в подобных условиях, экономить каждую каплю воды и растить в своих сиетчах небогатый урожай на семью и базар, стало понятно, шо без глобального терраформирования не обойтись. Иначе, даже привыкшая к постоянной жизни за гранью ужаса срянь-рязань, убежит с визгом из этого субтропического рая с пеклом, солончаками и пауками куда-нибудь в уютную кедровую Сибирь.
Дорогостоящее право терраформировать этот ебаный Арракис было доверено еще шатающейся на ногах после военного погрома УССР – за свой счет и своими силами, естественно. Ну и возместив братской РСФСР этот дикий инопланетный пейзаж ответным подарком — вполне ухоженными и плодородными землями собственной республики.
***
Сушняк – островное проклятие. Если вы представляете себе остова по тем тропическим парадайзам, где живет Кинг-Конг и находится Голубая лагуна, то это трошки не так. Основной достопримечательностью таких киноостровов является огромная гора в центре локации, с которой круглосуточно рушится водопад пресной воды объемом примерно в Десну. Вопрос – каким образом среди океана наверху одинокой горы берется пресная вода в таком объеме? – имеет простой ответ: на самом деле она берется из пожарной машины, арендованной киностудией.
Как оно происходит в реальном мире — можно почитать папу Хэма – ба-а-альшого специалиста по жизни на островах. И понять, что вода и горючее – это условия вашей жизни и смерти на острове. А если не любите художественную литературу – то почитайте научную. Например, об экологии острова Мальта. Там своей воды вообще нет, ее привозят по морю. Да, вот так, пресная вода на самом деле не падает с неба прямо в озера и речки, пополняя их по мере необходимости, как думают школьники младших классов и кацапы с высшим образованием, а собирается с территории площади водосбора. Ключевое слово: «территории». И если территорий нет – то воды тоже не будет. Бо шо с неба в океан упало – то пропало.
Эти азы знает любой островитянин, поколения предков которого привыкали к жизни в условиях водного дефицита, и любой малолетний абориген с пустынного Арракиса тоже это знает. Смывать за собой не каждый раз, как только в туалет сходил, но раз в день за всеми сразу. Да, воняет, но вода дороже. Смывать соленой. Нет соленой — закапывай лопаткой. Стирать тоже в соленой воде, в пресной только полоскать – и не выливать ее, а прятать до следующего раза. Мыться в тазике, а не стоять полчаса под душем. Посуду мыть в раковине, заткнув тряпкой слив, а не под струей воды. Какое нахуй ежедневно поливать газон? Какие фикусы? Какой бассейн? Ты шо, миллионер?
Этих азов не знает любой островной турист, завезенный на все готовое, и понятия не имеющий ни о ценности пресной воды, ни об усилиях, требуемых для поддержания водяного равновесия в островной экологической тюрьме. Как не знали этого срянь-рязанские лапотные колонизаторы Арракиса, болотное мокроносое племя, завезенное эшелонами в Крым. Да, Крым пока еще далекий от рая земного, но уже и не тот, в котором вымерла половина 50-тысячной армии Бурхарда Миниха. Уже отчасти превращенный усилиями украинских гидроинженеров и мелиораторов-ирригаторов в нечто пригодное для жизни обычного человека – а не только прокаленного солнцем татарского фремена в дистикомбе, скользящего на своем Ишак-Хулуде по мертвой пустыне.
И еще такая мелочь — ценой отбора почти трети стока Днепра, спровоцировавшего проблемы в сельском хозяйстве собственно украинского Причерноморья.
Так шо, когда в кране у ватных рязанских колонистов, искренне считающих себя «коренным народом Крыма», вместо воды зашипело, они засунули туда палец, покрутили им внутри, извлекли и рассмотрели сухой палец, и возмущенно спросили: «Чота я ни понял! А где вада?»
***
Если у вас хуево с фантазией, и вы не представляете себе что такое «треть стока Днепра» — посмотрите фотографии великой славянской реки ниже Киева и мысленно поделите ее на три. Получится нехилая такая речка, владеть которой не отказалось бы ни одно европейское государство. Но кацапы, четко знающие, что они «подарили полуостров», вспоминать о том, что им, кроме плодородных земель в ответ подарили еще и реку, не желают. Это только сакральный газ денег стоит, причем цены определяются для братского народа по охуенно-рыночной формуле «а сколько вообще можно вытрясти из хахлов?» Но солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья. Поэтому должны быть бесплатными или за символические деньги, типа доллар в год. Разве можно продавать воду? Она же божья, из тучки небесной льется, из дождика!
«Ну, лады, лады…» — снисходительно говорит кацап, протягивая нам жменю мятых рублей (скока там они собирались платить? сорок миллионов в год? – ах тыж ебическая сила!) – «Ништо ж я ни панимаю! Не за бесплатна просим. Будем платить, ни сцыте, хахлы. Цены-та старые, саветские. Копейка за стакан с газом, три копейки с сиропом. Вот вам, сдачи ни надоть!»
По мировым ценам обеспечение Крыма водой в прежнем объеме обойдется России где-то в полтора-два миллиарда долларов в год. Это без политических накруток, столь любимых самими кацапами в газовых игрищах – ну и при принципиальной сложности торга с оккупантом. Примерно столько платят на Мальте за воду в танках из Сицилии, богачи в Калифорнии за воду в бассейнах, и даже жыды в Израиле (по привычке сразу выпившие всю воду из крана) столько выкладывают за свое капельное орошение.
Учитывая общее финансирование Крыма, осуществляемое на пределе возможностей России, даже без лекций кафедры становится понятно, что въезжают крысюки в свое ослепительное будущее через арку с неоновыми буквами, только вместо «Las Vegas» на ней потрескивает и мигает светящееся слово «Пиздец»
— Так чо, берешь денишку за воду, хахол? – нетерпеливо спрашивает кацап. – Давай, чо тупиш-та? Мне машину мыть надо, я в бассейн сегодня еду.
В бассейн он едет, Чарльз! На Херсонщине кавуны поливать нечем, а оно хочет машину мыть!
Оближешь, сука, языком свою машину, если такой чистюля. Это вода нашего сиетча. Вода нашей жизни.
***
Но хватит смеси цифр и эмоций (хотя тут трудно удержаться). Лекция была вовсе не о том.
Не являясь природными и приспособленными резидентами крымского биоценоза, как татары. Не будучи даже косвенно сопряжены с проблемой поставки воды, как украинцы, десятилетиями озабоченные решением этого экологического и хозяйственного ребуса. Являясь фактически саранчой-мигрантами, крымско-рязанская колония в Крыму воспринимала свое существование стабильным, шо тектоническая плита.
Как только воды стало не хватать – они не стали ее экономить, и не надели дистикомбы, как жители Арракиса. Не стали ее покупать по прямой цене, как богатые калифорнийцы или капать отдельно под каждый куст, как бедные жыды. Жадные и хитрожопые, кацапы просто увеличили добычу артезианской воды, чтобы последним, неприкосновенным запасом гибнущей экосистемы и дальше мыть свои машины и поливать поля с никому не нужным, кроме туристов-антикваров, сельхозговном. Не желая ради своих бредовых идей «умереть в России» поступиться ни единой долей привычного комфорта, и не платить ни копейки больше привычного тарифа. Не для того они на референдум ходили, штобы платить-та! Для того они ходили, штобы им больше платили-та!
Люды кажуть – уже пошла соль из скважин. Не буду читать вам лекции по почвоведению, найдете сами, якшо цикави. Но однажды вырвавшегося из-под земли соляного демона загнать обратно не удастся в лучшем случае в течение жизни поколений. В худшем – вообще никогда. «Во щто вы привратили наш Крим за двадцать лет!» — волают кацапы, умудрившиеся всего за полтора года организовать необратимую экологическую катастрофу на значительной части уникального полуострова. Но такой Крым их вподне устраивает – тонкая полоска зелени вдоль моря, застроенная царскими дворцами и лачугами выслужившихся вертухаев, и бескрайняя мертвая пустыня, с белеющими в ней костями солдат Миниха.
Шестьдесят лет упорного терраформирования. Десять-двадцать потраченных годовых стоков одной из крупнейшей европейских рек. Бесценная на планете пресная вода, измеряемая в кубических километрах в год. Вылита в космос, нахуй, в никуда, к ебаной матери. В обмен на полтора года беснования пенсионно-вертухайской сволочи: «Ва щто ви привратили нащ Крим! Путин приди! Две пенсии дай!» Ах да, еще игрушечная военно-озерная база…
Действительно, их трудно ненавидеть. Разве можно ненавидеть проказу? Каждую микобактерию поименно?
Говорят, уже видели в крымской пустыне первых Шаи-Хулудов. Но не стоит радоваться, вместо величественных Отцов Пустыни, гадящих бесценным спайсом, кацапский червь срет, как и положено – говном. Так что судьба Арракиса Крыму не грозит. Как и везде, куда вступит кацапский кирзач – там будет только говно, радиоактивная пыль, зубожиння и солончак.
Как я отметил в начале лекции, каждый, кто не понимает необходимых условий, выставляемых занимаемым биоценозом, и не собирается хотя бы минимально прилагаться к нему, а не гнуть его бесконечно под себя (под свои хотелки, под тещу, под Путина, под «русский мир») – до тех пор пока он не поломается с хрустом – и входит в те самые классические 95% идиотов. Приемыши локации, которая так и не стала им родной.
Единственная несправедливость состоит в том, что голосистые и патриотичные крысяне рязанского производства постараются в скором будущем убежать с уничтоженных ими земель, чтобы продолжать гадить на остальном лице планеты — подальше от собственного рукотворного ужаса. А вот по справедливости – им бы и отступать из экологического котла пешком, через ад, как солдатам Миниха. И остаться белыми костями в соленой безводной пустыне.
Чтобы не пошли они дальше по Голубой Планете, човгая по ее лицу своими вонючими и радиоактивными семипалатинскими да аральскими кирзяками в поисках лучшего места, шоб присесть там и традиционно насрать на лужайке, завывая «и за штож вы нас-та, рузских людей, не любити-и-и-и…» Пусть уж Крым будет последним местом на планете, убитым кацапами. Последней жертвой маньяка.
***
— Расскажи мне о Водах твоей родины, Муад-Диб, — сказала Чани, просияв из темноты сиетча своими татарскими глазами, ярко-синими от спайса.
— А хули там рассказывать? – беззаботно ответил Муад-Диб. – Жили мы в Верхней Пыжме, текла там речка Говнянка. Мы в нее ссали и срали, помои выливали, а зимой на лед дохлую лошадь бросали – как доплывет по ледоходу до Нижней Пыжмы – то-то вяселье, то-то потеха! Нижнинские ее вместе со льдиной кольями-то от берега отталкивают, а падаль раздулась-то по вясеннему теплу да бздит! Знай наших!
— Но это же вода! – потрясенно отозвалась Чани. – Цена жизни! Она принадлежит всему твоему народу, ты только временно берешь ее, и обязан вернуть в конце своего пути людям сиетча!
— Да не пязди, чурка, — снисходительно ответствовал Муад-Диб. – Чо там вода? Воды дохуя. Нормальная вода вся в кране. Ее водопроводчики делают. Я знаю, у меня самого тесть водопроводчик. А в речке – это не вода, а так сибе, ссаки… тикёть божьим промыслом. А чо, блять, нам из Нижней Кыжмы тоже дохлую лошадь спускали, а тем ранше – из Верхней Кыжмы, а этим из Нижней Жужмы, а тем из Верхней, и так, базлают, до самого Валдая таково шутейство идет!
— Знаешь что, — сказала Чани, после короткого раздумья вытаскивая нож, изготовленный из кристаллического зуба Подателя. – Пидарас ты кацапский, оказывается, а вовсе не Махди. Шо ж ты мне, простой девушке, голову ебал все это время? Но, по крайней мере, тридцать литров воды, хоть чего-то полезного, из тебя можно получить в дегидраторе. Ну, кроме сухой ваты, в остатке, конечно.
