Катастрофа для Путина наступит в тот момент, когда россияне начнут поворачиваться от выдуманного мира пропаганды к реальности
В 2016 году России во внешней политике делать нечего
Кремль находится в ситуации идеального шторма: провал в экономике налицо и надвигается провал в политике. В 2013-2014 годах Россия потерпела гораздо больший внешнеполитический провал, чем все её провалы во внутренней политике и экономике. Российская власть зажата в угол, выхода из которого нет.
Анекдот в том, что благодаря перевернутой оптике телевидения полный провал выдается за огромную победу. Выдать экономический провал за громадный экономический прорыв невозможно: сколько не ври, люди всё равно зайдут в магазин и увидят реальные цены, пойдут на работу и увидят, что происходит с их зарплатой. Тут врать бесполезно.
Тем временем, в области внешней политики транслируется не просто вранье, а полное зеркальное отражение происходящего. В этом перевернутом зеркале мировая изоляция выдается за усиление влияния на международной арене, провал в Украине означает спасение Донбасса от украинцев, провал в Китае означает укрепление позиций в Евразии, зависший и никуда не ведущий Евразийский союз выглядит как мощный союз – здесь нет критериев, люди не могут это проверить. Фраза «позиции России в мире усилились» ничего не значит, просто набор слов. Поди проверь, усилились они или ослабились.
Каковы критерии этого утверждения? Союзников нет? Ну и чёрт с ними, «мы русские, мы выстоим», «в 42-м году и не так было», «врешь, не возьмешь», «нас бьют, а мы крепчаем». Катастрофически уменьшился объем внешней торговли? Ну и хорошо, сами произведем, импортозамещение. Россию не любят во всем мире? Правильно делают, значит, боятся и завидуют, ведь мы «встали с колен».
Этот зеркально перевернутый мир действительно до поры до времени отображался в зрачках россиян. Катастрофа для Путина наступит в тот момент, когда зрачки начнут поворачиваться к реальности. Поэтому он делает все от него зависящее, чтобы этого поворота не произошло. По этой причине, в частности, нельзя уйти из Украины. По этой же причине нельзя уйти из чертовой Сирии, хотя эта идиотская авантюра уж точно никому не нравится. Сколько не вопи загадочное слово «терроризм», понятнее не становится. Главное, чтобы не было войны, а чтоб не было войны, нужно воевать. Раз мы воюем, значит, войны не будет. Раз мы бомбим, значит, будет мир – такова логика российской пропаганды.
Благодаря перевернутой оптике телевидения полный провал выдается за огромную победу
Это Оруэлл. Но реальная жизнь – не сказка Оруэлла, не научно-фантастический роман, и если вы не строите полностью закрытую страну, Северную Корею, – а Путин ее, ни при каких обстоятельствах, строить не хочет и не будет, — то рано или поздно всё станет на свои места и реальность даст о себе знать.
Полагаю, следующий год в этом плане станет переломным, ведь миф о великих победах, об усилении нашего влияния в мире нужно подкармливать какими-то реальными событиями. Пусть эти события дурацкие, как война в Сирии, однако они реальны.
Тем временем, в 2016 году России во внешней политике делать нечего. Да, в прошлом году после провала в Украине подвернулась Сирия. А если бы не было Сирии? Гнила бы эта так называемая «Донецкая республика», в каждом ток-шоу рассказывали бы, как плохо жить в Украине, и что? Да, жить в Украине ужасно и плохо. Но ведь во всех странах СНГ жить плохо. В Украине взятки – так во всех странах СНГ взятки. В Украине экономический обвал – так во всех постсоветских странах обвал. Что дальше-то? В чем тут наша игра, в чём наша заслуга? Нечего сказать, пшик. Подвернулась Сирия – отлично. Но сирийская карта – это мелкая карта, шестерка, а новых карт нет. Земной шарик сегодня такой – черт бы его побрал – благополучный, что влезать-то некуда. С кем подраться, чтобы лишний раз показать, как с нами нужно считаться? С сомалийскими пиратами, что ли? Мелковато это.
Для того чтобы похвастаться какими-то успехами, нужно что-то сделать. У России нет ни единого козыря: ни в экономике, ни в культуре, ни в технологиях — ни в чём том, что называется мягкой силой. Как, собственно говоря, и у всех стран СНГ. Ни один наш фильм никто в мире не смотрит. Ни одну книжку, написанную в России, никто не читает. Ни один российский человек никому в мире не известен – только спортсменов постоянно снимают за допинг. Нечего положить на стол общественному мнению. В этой ситуации остается один козырь: «броня крепка и танки наши быстры», «зато мы делаем ракеты». Но где ими громыхать? Можно, конечно, на Ближнем Востоке – это очень взрывоопасный регион, однако Путин этого очень боится.
Какие-то безумные антипутинские политологи как-то писали, что российский президент планирует нанести термоядерный удар по Саудовской Аравии. В каком-то смысле они правы. По крайней мере, подобный удар выгоден России – это взрыв нефтяного рынка и бешеные цены на нефть. Да только Путин никогда не рискнет пойти на подобный шаг. Это уже действительно война, это вам не Донбасс, это катастрофа.
А по копеечке играть больше негде. Поставил он свои три копейки в Сирии и ничего, он их и не проиграл, и не выиграл. Их можно вынуть, можно оставить, но это не игра. А большая игра — допустим, в союзе с Ираном напасть на Израиль, на Турцию или Саудовскую Аравию или же всех троих вместе взятых – означает развязать мировую войну, точнее региональную войну со стопроцентным мировым измерением. Это приведет к гибели Российского государства, причем очень быстро. Оно просто сгорит в этом огне. Путин это знает, поэтому бросать спичку на Ближний Восток он боится. Он хочет просто постоять рядом, да только эффекта от этого мало.
Исходя из этого, предполагаю, что в 2016 году системный кризис в российской власти выйдет на новый этап — к глубокому раздражению по поводу социальной и экономической политики добавится глубокое изумление по поводу политики внешней. Иными словами, в этом году карета начнет превращаться в тыкву. Когда идея о том, что «король на самом-то деле голый» овладеет критическим количеством голов, за существование этого режима я и трёх копеек не дам. Что будет в России дальше, каковы будут потрясения и их последствия, этого уже не скажет никто.
Леонид Радзиховский
