Напомню, что за время правления Путина Россия получила три с половиной триллиона нефтедолларов. Где следы этих денег в экономике России, не считая дворцов и прочих шубохранилищ?
Мне скажут: «ресурсное проклятие». Я напомню, что США была первая страна, которая добывала нефть. Не было там никакого ресурсного проклятия, в том числе, нефть дала те деньги, которые к 1927 году сделали США первой экономикой в мире, производившей 40% мирового ВВП, кипящей страной с непрерывными изобретателями.
У нас за это же время петрократии себестоимость добычи нефти возросла с 2-х долларов за баррель, как она была при Ходорковском, до 35 долларов, как она сейчас в бывшем «Юганскнефтегазе», который сейчас входит в "Роснефть". Кто-то верит, что это пошло не на откаты? У нас добыча нефти упала, у нас падает добыча газа, не говоря уже об импорте. То есть свои же собственные хозяйства оказались не в состоянии поддерживать.
Что у нас растет, так это стоимость трубопроводов. Китайцы строят за 6 миллиардов такой трубопровод, который мы собираемся строить за 40 или за 60. Мы подписываем заведомо убыточные контракты только, чтобы зарыть деньги на строительстве трубопроводов в какой-нибудь Китай.
И можно узнать, какие прорывы позволят нам, как выражается Чаплин, «закрыть американский проект». Какие научные прорывы произошли за время этой петрократии, и как они могут произойти, если вместо того, чтобы, скажем, поощрять науку, президент открыто поощряет спорт и футбол?
Вот вы представляете, что происходило бы в России, если бы просто вместо тех денег, которые и государство и олигархи с поощрения Путина отдают на спортивные команды, если бы эти деньги вкладывались в науку?
Наши золотовалютные запасы составляют 200 миллиардов долларов, из которых 25 миллиардов, то есть больше 10% ЦБ г грохнул за последние две недели прошлого года, чтобы те госкомпании, которые попали под санкции, могли бы дешевле скупить валюту для выплаты долгов.
То есть, напомню, собственно, что произошло. Сначала был «черный понедельник», когда госкомпании задержали свою валютную выручку за рубежом, чтобы выплатить долги. ЦБ выдал им на внутреннем рынке полтора триллиона рублей кредитов. Он за одну неделю выдал полтора триллиона, за предыдущие два месяца – 1,2 триллиона.
И эти кредиты на самом деле должны были пойти на операционные расходы компаний. Но, естественно, они просто попали на валютный рынок, потому что они попали банки. Банки понесли их покупать валюту, и образовался, с одной стороны, двойной избыток продавцов рубля, с другой стороны, двойная нехватка покупателей валюты.
Напомню, что частью этих полутора триллионов был тот самый кредит в 625 миллиардов рублей, который выдали "Роснефти", но только частью. Вот после того, как рубль за два дня потерял то ли 15, то ли больше процентов, Путин по его собственному признанию поговорил с руководителями госкомпаний. Видимо, валютную выручку действительно стали возвращать в страну, продавать за рубли. А потом чего? Покупать валюту обратно. И вот, чтобы эти ребята покупали валюту по выгодному курсу, ЦБ грохнул за две оставшихся до нового года недели 25 миллиардов долларов.
Напомню, что объем долгов, которые попавшие под санкции российские компании в декабре должны были погасить до конца года, оценивается в 29 миллиардов долларов. То есть государство последние две недели года субсидировало выплаты компаний по внешнему долгу, хотя первое, что надо было делать, это уволить их менеджеров.
Но давайте не будем сравнивать путинскую Россию с процветающей Америкой, которую мы типа как «американский проект» скоро закроем». Давайте не будем сравнивать с динамично развивающимся Китаем. Давайте сделаем другое: сравним авторитарную петрократию Россию с авторитарными петрократиями Ближнего Востока. Даже не будем сравнивать ее с Дубаем, который даже несмотря на нежелание своего населения работать, серьезные цивилизационные проблемы смог там проапгрейдить себя до международного финансового центра. Сравним ее с Абу-Даби, Катаром, Кувейтом, Саудовской Аравией.
Напомню: общий размер золотовалютных резервов и суверенных фондов, контролируемых в основном странами третьего мира, составляет сейчас около 20 триллионов долларов. Это приблизительно равно ВВП Европы. В частности, суверенный фонд Абу-Даби составляет около 770 миллиардов долларов, есть еще Abu Dhabi Investment, есть еще Mubadala, один – 90, другой – 60 миллиардов. У них доходность где-то от 7-8 процентов годовых. Есть еще суверенный фонд Саудовской Аравии – 757 миллиардов долларов. Есть кувейтский суверенный фонд – 548, катарский – 256 и так далее.
Посмотрим, сколько всего… всего я, конечно, не перечислю, потому что это закрытые и не прозрачные вещи, но сколько всего эти суверенные фонды этих тупых нефтедобывающих петрократий купили по миру. Напомню, что суверенные фонды действуют на мировой арене сравнительно недавно. В 2006 году еще, когда суверенный фонд Дубая решил купить за 6 миллиардов компанию в Америке Peninsular and Oriental Stream Navigation., которая владела гигантским количеством контейнерным портов в Нью-Йорке, Майями, Филадельфии, Балтиморе, американская публика тогда сильно разволновалась.
Ее потрясло, что суверенный фонд страны, в которой родились два из 19-ти террористов, взорвавших башни-близнецы, будут владеть контейнерными портами США. В конце концов, Дубай вынужден был исключить американские порты из сделки. Это было в 2006 году до кризиса. А после кризиса в 2009-м президент Обама одобрил куда более сомнительную сделку по передаче ОАЭ американских ядерных технологий.
Предполагалось, что ОАЭ с помощью этих ядерных технологий начнет строить на Ближнем Востоке ядерные электростанции. Естественно, относительно сделки возникал тот же вопрос, что и относительно Ирана: А зачем нефтяным странам ядерные электростанции? Но в этот момент Америке был уже не до жиру. Сделка могла бы принести до 400 миллиардов долларов. Львиную долю получили бы лоббирующие ее General Electric и Westinghouse, это было слишком важно для рабочих мест. В итоге, правда, контракт достался южнокорейскому консорциуму, но важно, что разрешили.
Вот заметим: в сентябре в 2006 британский миллиардер девелопер Симон Халаби приступает к строительству самого высокого здания Европы и Лондона — London Bridge Tower. 2006 – кризис. Здание было не закончено, проект продан суверенному фонду Катара за 150 миллионов фунтов стерлингов. Сейчас самое высокое здание Европы принадлежит государству Катар. Второй по величине лондонский небоскреб тоже на 90% строящееся здание принадлежит Саудовской Аравии.
Возьмем просто 2009 год. Европа. Финансовый кризис. В том же 2009-м году Абу-Даби объявляет об инвестициях в инфраструктурные проекты в Египте в размере 30 миллиардов долларов, покупает 38% Cepsa (второй по величине испанской нефтедобывающей компании), покупает Daimler, покупает контрольный пакет AMD (второго по величине после Intel производителя компьютерных чипов); вкладывает 1,7 миллиардов долларов в недвижимость в Малайзии; заключает сделку по строительству терминала LNG на 1,5 млрд английских фунтов с британской компанией Petrofac. Учреждает четыре private equity funds для скупки компаний в Африке и на Ближнем Востоке; становится одним из крупнейших акционеров General Electric; покупает 50% сети бутиковых отелей; заключает сделки с Rolce Royce, Sikorsky, Казахстаном.
Вот вам еще раз: мы говорим не о продвинутых западных демократиях. Мы говорим не о быстрорастущих экономиках типа Китая. Мы говорим о тупых, дремучих петрократических режимах. За то время, когда они получали избыточные деньги от нефтедолларов, они скупили не четверть Европы и Америки, но они укоренились в мире так, что их не выгонишь.
Скажите, пожалуйста, во что инвестировала Россия? Ответ такой, что в то время, как Абу-Даби скупает Лондон, Россия пиарит на олимпиадах. В отличие от таких петрократий, как Дубай, Абу-Даби, даже Саудовская Аравия, Россия вместо страны кредитора оказалась страной должником.
Внешний долг российских компаний в 2009 году составил 420 миллиардов долларов, сейчас 610 миллиардов долларов. Теперь вы мне скажете: ну это же долги компаний, не государства. И вот, собственно, я и к этому. Ведь это, вдумайтесь, целая философия, потому что для того, чтобы осмыслить весь размах происшедшего, я вам немножко начну издалека и напомню, что институт государственного долга существовал далеко не всегда, и в частности, в том числе, из-за института государственного долга погибла Римская империя. Потому что проблема Рима заключалась в том, что все государственные расходы покрывались из текущих расходов; механизма взятия в долг не существовало.
Поэтому, когда на империю со всех сторон навалились варвары, то деньги на уплату войскам, большому количеству войск большое количество денег требовалось немедленно, а эта операция в рамках тогдашней финансовой системы оказалась неразрешимой. Поэтому, когда государственный долг начал возникать в итальянских коммунах, феодальных монархиях, причина, как правило, была одна – война. Что, в общем, разумно: государству во время войны нужны экстраординарные расходы. Оно хотя бы теоретически способно возместить их в мирное время.
И в этом смысле, конечно, современная ситуация, когда государственный долг стал общепринятым социальным институтом и львиная его доля уходит на социальные расходы в демократических государствах, внушает большую тревогу. Потому что, если государство занимает деньги на выплату пенсий, но непонятно, в чем здесь форс-мажор? И, что в будущем может произойти, чтобы оно эти деньги выплатила. Но, тем не менее, долги демократических стран – это долги, в которые государство влезло избирательно. У петрократий типа Дубай или Абу-Даби долгов нет, нефтяные компании почти не берут денег в долг.
В России уникальная ситуация. Мы получили 3 с половиной триллиона нефтедолларов. Не только они куда-то бесследно ухнули, но компании и банки России — значительно количество – согласуют свои действия с Кремлем или управляются друзьями Путина, умудрились задолжать 610 миллиардов долларов. И зная, что эти 610 они задолжали, что они живут за счет Запада в три конца, что они продают на Запад, что они занимают на Западе, и что они покупают на Западе все, кроме нефти и газа – еще они о Запад же вытирали ноги и думали, что это бесконечно.
