Украинские националисты впервые вмешались в конфликт кавказцев и русских на стороне последних, поставив россиян перед выбором между гражданской и славянской идентичностью. Перехватив эстафету у Femen, "бандеровцы" продолжают успешный экспорт украинских политтехнологий в Россию.
Украинские националисты из партии "Свобода" решили провести 22 января "марш единения и соборности". Причем под единением понимают ни много, ни мало идею присоединения Кубани к Украине. Активисты хотят направить автоколонны в Воронеж и Брянск, откуда те отправятся в Невинномыск, где в ночь на 6 декабря 2012 года выходец из Чечни в потасовке убил местного жителя Николая Науменко. Подозреваемый Висхан Акаев с места преступления скрылся и до сих пор не найден. Там, в Невинномыске, 26 января украинские националисты хотят провести акцию с требованиями к властям защитить от уничтожения население Кубани и Ставрополья, "которое проживает на исторических украинских землях и хочет присоединения к украинскому государству".
Для троллей хватит этого абзаца, чтобы развести очередной бесплодный треп на тему "украинского проекта". Те, кто желает к нему присоединиться — могут смело идти к Олегу Тягнибоку за партбилетом, потому что максимальное количество "кликов" вкупе с самой широкой оглаской – это как раз то, за что борются публичные последователи идеи "Украины от Карпат до Кавказа".
Однако, хочет кто-то или нет, мы становимся свидетелями чертовски любопытного тренда. Понятно, что автоколонны украинских националистов далеко не уедут – их остановят либо на границе, либо чуть позже. Собственно, на это и расчет: дальше будут пресс-конференции, комментарии, телемосты и прочий поднятый со дна медийный ил. Но в целом, кто бы это ни придумал, в изобретательности ему не откажешь, потому что украинские националисты, рвавшиеся когда-то воевать с русскими в Абхазии и в Чечне, на этот раз избрали своей мишенью кавказцев.
Сама идея поставить россиян перед выбором между гражданской и славянской идентичностью не лишена изящества. Не пропустят российские власти автокортежи – "Свобода" получит пиар. Пропустят – медийная шумиха будет на руку националистам.
Надо сказать, что Украина, которую, подобно РФ, часто называют "сырьевым государством", уже давно экспортирует не только трубы и удобрения, но и такой специфический товар, как политтехнологи. Москва, которая с 90-х годов считалась PR-меккой, была вынуждена признать это лишь в 2004 году, когда ее забронзовевшие пиарщики с треском проиграли Майдан и Кремль бросился лихорадочно искать вакцину от "оранжевой заразы".
Причины проигрыша россиян на политтехнологическом рынке бывшего СССР очевидны: отменив губернаторские выборы, Кремль затоптал последние ростки политической конкуренции в стране. В суверенно-демократическую эпоху публичные политтехнологии остались жить только в лентах вроде "Дня выборов", чей сюжет при нынешних темпах развития скоро перестанет быть понятен. На смену политическому пиару пришел GR и спин-технологии. А все прежнее разудалое предвыборное молодечество преимущественно перекочевало в одну из немногих стран, где подобие публичной политики осталось. На Украину.
Плоды этой натуральной утечки мозгов Москва сейчас и пожинает. Майдан оказался не единственным вирусом, с которым и поныне пытается бороться российская государственная машина. Все помнят Femen. Насквозь коммерческий, без малейшего идеологического признака проект. Девушкам неважно перед кем снимать бюстгальтер – Папа Римский, турецкий премьер, украинский президент, православный иерарх: их лозунги даже никто не замечает, потому взгляд невольно опускается ниже. Сетевые технологии налицо – в ряде стран сейчас создаются филиалы движения. На правах франшизы или дочерних компаний – неважно. Важно, что проект стал украинским "экспортным" брендом, причем не сырьевым, а с самой что ни на есть высокой добавленной стоимостью.
И вот по пути Femen пошли украинские националисты. Неважно, хватит ли у них пороха, и есть ли он у них вообще. Важно другое: при Януковиче публичная политика на Украине тоже потихоньку вымирает, и накопленный опыт начинает все больше прорываться за рубеж.
Глеб Плотников
