Самой актуальной геополитической новостью последних дней был хруст в позвоночнике Путина. Недомогания властителя, как это бывает при диктатурах, запустили лавину слухов и подковерных политических передвижений. Нам стоит внимательно к ним присмотреться, потому что это знак, что путинизм начал трещать по швам. Для нашего региона мира чрезвычайно важно, что появится на его месте.
Трещины видны, впрочем, не только на самом путинизме, но и на фундаменте российского государства: концепции его финансирования за счет средств, получаемых от продажи энергоносителей. В России до сих пор не проведены структурные реформы, обещанные Путиным и Медведевым, которые позволили бы ей выбраться из углеводородного капкана. Демографические показатели выглядят плачевно, а динамику общественного развития тормозят абсурдные законы.
1.
За последнее время Путин отменил множество встреч и визитов, а когда он в итоге поехал в Турцию, то с трудом мог сесть. В это время российские СМИ объявили, что имидж лидера планируется трансформировать из энергичного мачо в стабильного отца нации. Так что не будет больше поездок верхом с обнаженным торсом, прыжков на мате в поединках дзюдо, полетов на истребителе, доставания зубами монеты из миски с йогуртом и других молодецких свершений. Отцу нации это не к лицу, хотя неофициально, возможно, Путину все это уже и не под силу?
Когда лидер ослабевает, активизируются придворные группировки. Раньше ими управлял вождь, а они контролировали друг друга. Именно этот баланс сил, а не твердая рука Владимира Владимировича, был секретом стабильности Кремлевской власти и безболезненной передачи власти от Путина к Медведеву и наоборот. Сейчас, как и в последние годы ельцинского правления, система сдержек и противовесов слабеет, а это становится сигналом для начала подковерных войн во властных верхах.
2.
Отдельные властные группировки связаны с руководящими центрами администрации и доходными отраслями экономики. Некоторые комментаторы полагают, что более удачную боевую позицию заняли «либералы» (Чубайс, Кудрин, Греф, Абрамович, Дерипаска). Это Министерство финансов, Банк России, Сбербанк и три промышленных холдинга: ЕВРАЗ, ОНЭКСИМ, Базовый элемент. Другие же называют доминирующей группой консерваторов (Сечин, Патрушев, Донской). Это Совет безопасности, ФСБ и концерн Рособоронэкспорт. Кроме того существуют «нейтральные» (Иванов, Нарышкин, Миллер, Бастрыкин). За ними стоят Следственный комитет, Газпром и партия «Единая Россия». Можно еще выделить группу вокруг Медведева или непосредственных соратников Путина.
Фракции ведут друг с другом равную игру, но обладают внушительным арсеналом вооружений на случай конфликта. Все это больше напоминает раздел мафиозного рынка, чем структуру государственной власти, и поэтому не стоит удивляться, что действующие лица могут начать вести себя, как мафиози. Аппетиты кланов не угрожали бы стабильности, если бы еще оставалось, что грабить. Между тем, макроэкономические перспективы Российской Федерации выглядят печально, а территории «охотничьих угодий» сокращаются. По подсчетам Банка России, в этом году из страны уплывут 65 миллиардов иностранного инвестиционного капитала. Вызвано это двумя причинами: неблагоприятными перспективами рынка и произволом в правоприменении, сочетающимся с ростом коррупции. В ошеломляющем темпе падают доходы Газпрома: Европе, главному рынку сбыта российского сырья, требуется все меньше нефти и газа. В свою очередь, большая энергоемкость производств и низкая производительность труда ставят российскую экономику в позицию изгоя на фоне экономики стран Западной Европы и даже Польши.
3.
Ослабление вождя и растущие аппетиты кланов при одновременном уменьшении ресурсов не сулят ничего хорошего. Если отбросить идеализм и попробовать реально сказать, какая Россия была бы выгоднее всего Польше, ответ будет звучать так: стабильная, заинтересованная в экономическим сотрудничестве с Европой, и лучше всего — с ЕС как целым организмом, а не с отдельными странами. Парадоксально, но при Путине такую модель вообразить себе можно, а вот в ситуации размывании власти в российских элитах сохранить ее было бы проблематично. Что же, поддерживать Путина? Даже если мы (с отвращением) будем это делать, царь, видимо, настолько ослаб, что начал превращаться в статиста. В любом случае, ему не избежать такой судьбы в ближайшее пятилетие. Тогда мы столкнемся лицом к лицу с множеством микро-Путиных — пройдох, меняющих союзы и друзей, как перчатки. Нечто подобное было у Англии в колониальной Индии. Однако Польша не обладает потенциалом Великобритании XIX века, и правила игры с этими царьками будем задавать не мы, а они сами. Путин еще покажется нам образцом порядочности. Кто бы мог подумать!
Анджей Талага
