Еще несколько лет назад Украина была "в тренде". Российские информагентства считали хорошим тоном держать здесь усиленные корпункты, аналитики перебирали просьбами об интервью, а все происходящее вызывало агрессивный интерес и не менее ожесточенные споры. Информационное благоденствие постсоветской республики длилось недолго — с Майдана в 2004 году до победы Виктора Януковича в 2010-м. Все закончилось в тот самый момент, когда стало ясно, что не Киев опережает Москву в политическом развитии, а напротив – догоняет ее. Ощущение инаковости кануло в лету.
При этом остаточный интерес к Украине никуда не делся. Свобода слова, политическая конкуренция, кое-какая полиархия продолжали приподнимать страну из общего социального уныния постсовка, гарантируя ей полные остатков надежды взгляды либерально настроенной интеллигенции. Именно остатков – большая часть предпочитала крутить заочный роман с либертарианской Грузией. А об Украине продолжали говорить как о серьезно заболевшем, но подающим кой-какие надежды на выздоровление больном.
Но никто из тех, кто очаровывался реальной многопартийностью, разнообразием политических компромиссов, парламентскими драками – не отдает себе отчет в одном простом факте: политической системы в ее траиционном понимании на Украине нет.
Потому что политическая система предполагает наличие у избирателей и политиков определенного комплекса политических же воззрений. Это может быть любая часть идеологического спектра – от крайних левых до не менее крайних правых. С условием, что первые должны ратовать за участие государства во всех сферах общественно-экономической жизни, а вторые – за его неучастие. А посередине должны располагаться все остальные полутона.
Реально же на Украине ничего подобного нет. "Правые" и "левые" давно уже стали национально-ориентированными группировками. Партия регионов и оппозиционная "Батькивщина" по сути своей политики – одни и те же социальные популисты. Юлия Тимошенко компенсировала вклады Сбербанка в 2009 году, наращивая инфляцию, что привело к полуторакратному обвалу национальной валюты. Теперь эту тактику успешно продолжают "регионалы", в результате чего форвардный курс гривны по самым оптимистичным оценкам через три месяца просядет на 30%. В обоих лагерях предпочитали управлять экономикой в ручном режиме.
Единственная разница между двумя партиями заключалась даже не в пофамильном составе олигархов, выступавших в роли спонсоров. Просто Юлия Тимошенко видела страну через корпоративно-коррупционные очки, в то время как Виктор Янукович (быть может, в силу присущего ему жизненного опыта) – через криминально-понятийный аппарат. С первой логикой еще можно было договариваться, со второй – нет. Как нельзя договориться с численно-превосходящей гопотой, подкараулившей тебя в переулке, если у тебя в кармане нет огнестрельного оружия.
Но это все не имеет ничего общего с главами из классического учебника политологии. Никто не ведет речь о разграничении полномочий между государством и частным сектором, никто не спорит о роли госаппарата, нет попыток перевести СМИ на бизнес-рельсы или насытить местное самоуправление реальной финансовой независимостью.
И главные политические силы Украины не одиноки в своем тотальной пренебрежении реальной идеологией. В стране нет ни эффективных левых, ни эффективных правых. Коммунисты продолжают высасывать остатки электорального сока из вымирающих пенсионеров, скрадывая олигархическое брюшко и никак не реагируя на стремительное полевение европейской политики. Те же, кого на Украине упорно называют "правыми", скорее напоминают национал-демократов, стремящихся взять все и поделить – но только между этнически выдержанными элементами.
На самом деле сегодня на Украине одинаково востребованы и настоящие "левые", и искренние "правые", и социал-демократы, и либералы, и коммунисты, и либертарианцы. Но их нет. Вместо обсуждения экономической модели – споры о языке, вместо дискуссии о приоритетных областях промышленности – ругань на тему исторических концепций, вместо разговоров о будущем – незатихающие споры о прошлом. Это не развитие. Это пир идиотизма.
Страна, неспособная понять того, что будущее вытекает из настоящего, а не из прошлого, обречена. Поэтому не надо очаровываться — чтобы не пришлось разочароваться.
Павел Казарин
