Под угрозой Иртыш, Амур и Аргунь. Повлиять на Пекин Москва не в состоянии
Фото svpressa.ru
Продвижение Китая на север идет медленно, но верно. Наши соседи успешно осваивают дальневосточные земли, отправляя на родину эшелоны древесины, строят на Урале огромные теплицы, вытесняя местных фермеров с овощных рынков, заваливают магазины текстилем и кожей, добивая легпром Центральной России. Но самый чувствительный удар китайцы наносят по нашим водным ресурсам. Делается это как-то исподволь, незаметно. Поэтому тревогу никто не бьет.
В результате систематического забора Китаем воды из рек, берущих начало на севере КНР, Иртыш может стать несудоходным, превратившись южнее Омска в болото. Это не только грозит оставить Омск без питьевой воды, но и резко снизит возможности многих гидроэлектростанций – при низком напоре они просто не смогут работать. Впрочем, разрушительные последствия от действия наших южных соседей значительно усиливаются и неблагоприятным изменением природных факторов. По стратегическому прогнозу Росгидромета, неблагоприятные природно-климатические процессы приведут уже к 2015 году к уменьшению стока рек на юге Сибири на 10-20%.
Такие выводы содержатся в гидрологической модели реки Иртыш от границ Китая до створа с. Красноярка Омской области до 2030 года. Эта модель была создана в рамках проекта «Трансграничное управление водными ресурсами реки Иртыш» российскими учеными совместно с учеными Франции и Казахстана.
Однако последствия китайской экспансии на юг Сибири куда более значительны, они затрагивают не только Иртыш, но и Амур, говорят эксперты. При этом возможность российских властей влиять на эту ситуацию имеет исключительно декларативный характер. Дело в том, что Китай не присоединился к Конвенции об охране и использовании трансграничных водотоков и международных озер (1992г.) и Конвенции о праве несудоходных видов использования международных водотоков (1997г.), которые определяют международные правила пользования трансграничными водными ресурсами. Поэтому мы не можем подать на КНР в международные суды, которые обязали бы его изменить свою водную политику. Пекин считает, что Иртыш вытекает из Китая в Казахстан, а не в Россию, и поэтому согласен обсуждать эту проблему только в рамках двусторонних отношений с этой страной. Так что мы остаемся фактически за бортом переговорного процесса.
arguncrisis.ru
— Но надо иметь в виду, что Иртыш – это лишь одна река. Куда большие проблемы мы имеем на крупных притоках Амура — Аргуни и Сунгари, — говорит и.о. зам. директора Института водных проблем РАН Михаил Болгов.
— Что делают российские власти, чтобы решить проблему водоснабжения Омска?
— В рамках федеральной программы развития водного хозяйства мы создали проект низконапорного гидроузла, который позволит закачивать в систему водоснабжения Омска воду в даже в условиях сильно обмелевшего Иртыша. Этот проект будет финансироваться федеральным центром одним из первых, пуск гидроузла должен состояться до конца будущего года. Таким образом, вода в квартирах и на предприятиях Омска будет. Правда, это никак не решает проблему судоходства на Иртыше, которая назревает. Техническими средствами эту проблему не решить. Так же как снижение напора на гидроэлектростанциях по течению реки.
— Насколько велико вмешательство Китая в водосток Черного Иртыша?
— Из общего стока реки в 5 кубических километров в год, Китай в последние годы забирает 1,8 куб. километра.
— К этому добавится сокращение стока до 20% в связи с негативным изменением природно-климатических процессов уже в ближайшие пару лет, говорят метеорологи. В итоге русло Иртыша южнее Омска может стать просто болотом. Это опасность серьезная?
— Нельзя исключать такую возможность. Тем более, что интенсивность водозабора со стороны Китая может еще увеличиться. Там есть такие планы.
— При этом Пекин не признает Россию стороной на переговорах по этому вопросу.
— Да, зимой этого года они последний раз отказались вносить вопрос о водозаборе из Черного Иртыша на переговорах в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Таким образом, весь диалог в настоящее время сведен исключительно к двусторонним переговорам между КНР и Казахстаном.
— Разумеется, полуторамиллиардному Китаю легко навязать стране с населением около 16 миллионов человек нужные условия.
— Казахстан пока предлагает оставить в Иртыше на его входе на российскую территорию 30% от его природного стока, а остальные 70% разбить поровну между Китаем и Казахстаном. Иначе у казахов возникает вероятность пересыхания целого каскада водохранилищ, включая крупнейшее — Бастурминское. На эти водохранилища завязаны довольно грязные промышленные предприятия Казахстана, которые плохо очищают воду. Так что в Россию воды идет не только мало, но и она очень грязная.
— Получается, Казахстан тоже довольно эгоистично относится к этому ресурсу?
— С Астаной у нас идут переговоры, на которых учитывается и то, что река Урал с нашей территории уходит на казахские земли также с большим количеством промышленных стоков. Так что здесь мы как-то учитываем взаимный ущерб. Считается, что по итогам никто никому не должен. Мы к ним грязных стоков тоже изрядно забрасываем.
— А как Пекин воспринимает предложение Астаны по Иртышу?
— Похоже, они просто вообще не собираются никак учитывать чужие интересы. Просто делают, что задумали. Запустили канал Черный Иртыш — Карамай шириной 22 метра и протяженностью 300 километров до предприятий Западного Китая. Им надо поднимать эти отсталые территории.
Они к нам приезжают на конференции, и картина там безрадостная. У них уже перебрасывается из внутренних рек к местам концентрации крупной промышленности во много раз больше воды, чем мы в свое время планировали перебрасывать из сибирских рек в Среднюю Азию. Очень, кстати, хорошо, что этого не сделали. По необратимым экологическим, хозяйственным последствиям это была бы для России необратимая потеря. При этом в геополитическом раскладе совершенно непонятно, на какие цели использовались бы эти ресурсы, поскольку какие будут режимы завтра в государствах Средней Азии нам неизвестно. И, если Китай проводит целостную политику по втягиванию этого региона в зону своих интересов, и имеет в этом успехи, то наше правительство, похоже, никакой внятной политики вообще не имеет. Все, что мы реально делаем, это даем раз в несколько лет ни с того ни с сего одной стране несколько миллиардов рублей на строительство водохранилища, а потом остальные азиатские страны на нас волком смотрят за то, что им не дали. Москву в этом регионе воспринимают до сих пор исключительно как дойную корову. Перебрось мы им водосток из сибирских рек, и спасибо бы не сказали. Колоссальные инвестиции для забора нашей воды они подразумевали исключительно за наш счет – все только даром. Им хочется, чтобы мы им все дарили, как подарили Ассуанскую ГЭС Египту.
— А что ожидать от Китая дальше?
— Их крупнейшие реки превратились в маленькие ручейки промышленной грязи, сбрасываемые в Тихий океан, включая крупнейшую — Хуанхэ. Из Янцзы вся вода, которая не потребляется промышленностью на месте, уже ушла на север. Остальные реки попросту выжаты. И воды катастрофически не хватает. Китаю, чтобы гасить социальное напряжение, ничего не остается, кроме как раскручивать промышленный рост. А без воды он невозможен. Поэтому они продолжают нам улыбаться на переговорах, а планируют и дальше забирать воду.
Местные жители покупают бочки с питьевой водой в связи с серьезным загрязнением воды Желтой реки, которая загрязняет запасы подземных вод на востоке Китая, провинция Шаньдун, 15.05.2012 Фото Getty Images
— По каким направлениям продвигается эта экспансия?
— Строится второй канал от Черного Иртыша вглубь Западного Китая. Производится интенсивный забор, более 1 кубического километра в год, из главного притока Амура — реки Аргунь. Собственно, Аргунь и есть Амур в своем верхнем течении. Эта вода направляется на развитие внутренней Монголии, чтобы имеющуюся там угольную и горнорудную промышленность разбавить сельским хозяйством и развитием рыбного промысла, для чего приходится накачивать воду в сеть водохранилищ. Это приводит к значительному обмелению Аргуни, что наносит непоправимый вред экологии — от массовой гибели уток, рыбы и другого зверья до гибели лесов. Кроме того, — к смещению границы вглубь российской территории.
— Это как?
— Ранее Китай укрепил свой берег Амура. Это привело к тому, что началась ускоренная эрозия российского берега, русло реки передвинулось в нашу сторону. В результате более 30 квадратных километров российской территории стало китайской землей.
Кроме экспансии как таковой хотелось бы отметить огромный экологический вред, который КНР наносит неочищенными промышленными сбросами в правый приток Амура — реку Сунгарь. Ситуация здесь также катастрофическая.
— Какими возможностями обладает Россия, чтобы отстаивать свои интересы?
— Фактически мы можем только высылать им ноты протеста по линии МИДа. Они нам шлют свои ноты: «Деваться некуда, у нас проблемы, китайцы и русские братья навек»! Ну так и есть – деваться нам от них, правда, некуда.
Конечно, они не могут отпираться от данных совместно проведенных анализов, которые доказывают, что стоки от них идут очень грязные. Но ничего, кроме политкорректных улыбок, в ответ мы не видим. А других инструментов влияния нет.
Николай Чеховский
