Почему пророссийский президент станет символом крутых перемен
Мир должен обратить пристальное внимание на неминуемое избрание президентом Украины пророссийского кандидата Виктора Януковича. Дело не только в том, что наша нескончаемая война с террором отвлекала нас от других ключевых внешнеполитических задач — задач, которые не менее важны с точки зрения нашего выживания в долгосрочном плане. Дело даже не только в потере рычагов влияния в стратегических регионах мира: присутствие России в Украине будет означать контроль над Черным морем, над Грузией, Азербайджаном и Турцией, благодаря которому Москва сможет держать мертвой хваткой поставки энергоносителей в Европу и обладать геостратегическим вето на нашу политику в отношении Ирана.
Нет, дело в том, что мы не понимаем свое место в мире, не понимаем, где, зачем и какой ценой необходимо вмешиваться. Это продолжается с окончания "холодной войны". Теперь Россия воссоздает "восточный блок".
Кто бы мог подумать, Россия! Эта империя гангстеров и содержанок, практически не пользующаяся уважением в мире, неспособная предложить своим гражданам и внешнему миру ни надежды, ни идеологического принципа, если не считать противодействия всему американскому. Китай, по крайней мере, производит вещи, которые нужны миру, и делает своих граждан богаче. 1 января Россия, Белоруссия и Казахстан вступили в таможенный союз — можно себе представить, какие несусветные выгоды это принесет их гражданам. Недавно я вернулся из самого отдаленного уголка Китая, где недалеко от побережья Японского моря встречаются границы России и Северной Кореи. В магазинах приграничного города можно примерно оценить творческий потенциал каждой из стран. Северная Корея: сувениры из ракушек. Россия: меховые шапки, ножи, оптические прицелы, матрешки.
Вовсе не идеалистическое видение светлого будущего помогает России восстановить контроль над бывшими колониями. Товары, предлагаемые русскими, — от Узбекистана до Абхазии и Молдавии — это преемственность власти и сознательное игнорирование идеалов. На всей их периферии недостатка в покупателях нет, поскольку мы не сумели успешно заполнить вакуум западной формулой благосостояния как функции свободы. Более того, к ужасу всего мира, мы, похоже, не экспортируем ничего, кроме хаоса. В первые годы после окончания "холодной войны" рухнули экономики стран бывшего "восточного блока" и Южной Америки. При президенте Клинтоне и Ньюте Гингриче (Newt Gingrich) страны, освободившиеся от социализма, были отданы на откуп мафии и олигархам. Тем временем, исламизм получил возможность беспрепятственного развития. Америка заключила договор с самой собой.
При президенте Буше мир был поставлен перед выбором: разделить наше манихейское видение войны с террором или идти ко всем чертям. Результат? Отправившиеся к чертям воспряли духом, наши союзники и получатели нашей помощи пострадали больше всех. Россия становилась все более строптивой, обогащаясь на нефти, цены на которую взвинтила война в Заливе; вторглась в Грузию; медленно удушала Украину, каждую зиму приостанавливая поставки газа; выгнала нас из Узбекистана и прочих "-станов", через которые шли поставки в Афганистан. Китай разбогател на торговле, не ведя при этом, в отличие от нас, войны. Теперь китайцам принадлежит половина долга Африки, Бирмы и США. Они устанавливают контроль над Северной Кореей. Ленивые отказники-французы процветают. Турки постепенно отходят от западного альянса и еще никогда со времен султана Сулеймана Великолепного не жили так богато. Ах да, еще при президенте Буше мы обрушили всю западную финансовую систему.
При президенте Обаме… да, результатов пока не видно. Но больше никого не проведешь. Независимо от того, кто наш президент, люди не верят американским обещаниям, парадигмам, прогнозам, ибо мы не отвечаем за свои слова. После окончания "холодной войны" меняющийся мир на наших глазах разделился на две части: демократия без богатства и безопасности (Латинская Америка, Восточная Европа, Пакистан, Ирак) и богатство без свободы (Россия, Китай, Саудовская Аравия, государства Персидского залива). Есть исключения: например, Индия, Малайзия, Япония. Но суть вот в чем: американская модель благосостояния в привязке к демократии и свободным рынкам больше не кажется такой самоочевидной. Я вовсе не конструирую ради рассуждений какую-то извращенную антиамериканскую теорию. Взгляните на факты. Взгляните на Китай. Нам некого винить, кроме себя.
Мы неожиданно столкнулись с бесконечно более сложным миром, чем тот, который воображали себе наши философы. Можете ли вы назвать американского политика, способного осознать — не говоря уже о том, чтобы скорректировать — эти изменения? Вся банковская система, кишащая гениями, не смогла спрогнозировать свой крах. Неужели наши политики более компетентны? Посмотрите налево, потом направо — покажите мне пророков. Если они и были, то у них вряд ли было место для маневров в новых условиях, требующих крайне оригинальных политических решений. Дела обстоят так, что с правыми мы были бы вынуждены вести войну с каждым оплотом терроризма во всем мире, лишая себя возможности сдерживать силу России и Китая. И ради этого нам пришлось бы избрать Сару Пэйлин. А они, тем временем, боролись бы за то, чтобы государство оставило нас в покое. Левые извинялись бы за нашу силу, изображали многокультурность, умиротворяли Москву и исламистов, заискивали перед Пекином, бросили Грузию, боролись за соблюдение правовых процедур при задержании в то время, как враги процветают в нашей собственной стране.
Ни та, ни другая сторона не добилась бы желаемого. Сократить долг? Разобраться с катастрофическим банковскими практиками? Взять под контроль границы и иммиграцию? Спасти наши производственные отрасли? Это не идеологические вопросы, но тем не менее, они, похоже, ставят в тупик как левых, так и правых. Тем сложнее им разобраться во внешнеполитических вопросах (например, покажите мне политика, который усомнится в том, что расширение демократии Гаити, где большинство населения не умеет ни читать, ни писать, действительно способствует повышению стабильности). Похоже, наши политики и комментаторы остаются в плену идей, оставшихся от другой эпохи с другими вызовами. Прежде всего, проблема в том, что мы ведем диалог с собственной культурой, с каждым промахом получая новый урок географии. Циничный девиз президента Клинтона "Объясняю для дураков — это экономика" положил этой эпохе начало, а катастрофически непродуманная оккупация Ирака президентом Бушем бессрочно отдалила ее конец. Между тем, глобальную политику в результате глобализации мы фактически сдали банкирам. Оказалось, что весь остальной мир не умещается в стройную систему американских партийных представлений.
"Вся политика — локальна", — гласит известный афоризм покойного Типа О’Нила (Tip O’Neill). Времена изменились. Сегодня вся политика глобальна. Нам нужно начать думать соответствующим образом и голосовать за лидеров, которые не умасливают нас лозунгами об американском величии. Мир ушел далеко вперед, пока мы рассматривали в зеркале его спасителя.
Мелик Кайлан — писатель из Нью-Йорка, автор ежемесячной колонки в Forbes.
("Forbes", США)
