15 октября исполнилось 195 лет со дня рождения М.Ю. Лермонтова. Лермонтов — самый необходимый нам сегодня спутник, когда-то столкнувшийся с первым российским застоем и бросившийся на него со стихами наперевес, как Дон Кихот на ветряные мельницы.
И Лермонтову в глазах императора Николая I, и нам на взгляд сегодняшнего автократора Путина — одна цена: нам всем товарищ серый брянский (тарханский) волк. Знаменитое николаевское: «Туда ему и дорога» (на смерть Лермонтова) — стоїит путинской эпитафии Ане Политковской, что от нее живой меньше было вреда, чем от мертвой. А кто это «мы»? А это те, кто не умещается в лермонтовскую шкалу «рабов и господ», кто пытается отмыть немытую Россию и у кого очень натянутые отношения с «голубыми мундирами» (XIX в.) и «голубыми погонами» (XX–XXI вв.)
Не робейте, «радикальные» (Сергей Митрохин из «Яблока») и «негативные» (Алексей Мельников оттуда же) демократы, все это уже было! Николай I строил вертикаль власти, расплодил кучу бюрократов, с утра до вечера разглагольствовал об исторической победе Российской империи в Отечественной войне 1812 года (и о праве России после сей победы пинать Францию и предотвращать всюду революции в рамках Священного союза, сильно смахивающего на Варшавский договор). Николай I залил кровью Польшу и ожесточенно завоевывал Кавказ. Разве что вместо генерала Шаманова у него был генерал Ермолов. До следующей оттепели оставалось больше 30 лет, декабристы сидели в сибирских острогах, надеяться было не на что.
Лермонтов М.Ю.- Автопортрет, 1837-1838 abc-people.com
А Мишель Лермонтов, офицер-«федерал» той, первой чеченско-черкесской кампании, воспел врагов престола и Отечества и в «Мцыри», и в стихах. «Велик, богат аул Джемат, он никому не платит дани; его стена — ручной булат, его мечеть — на поле брани. Его свободные сыны в огнях войны закалены; дела их громки по Кавказу, в народах дальних и чужих, и сердца русского ни разу не миновала пуля их!» Это же гимн сепаратистам и полное отрицание «контртеррористической операции»! Да и своему герою Гаруну поэт советовал не бежать с поля брани, ибо «отец и два родные брата за честь и вольность там легли, и под пятой у супостата лежат их головы в пыли». «За вашу и нашу свободу!» — идейно Лермонтов додумался до этого раньше и поляков, и русских.
Самодержавие? Вот вам самодержавие! «Есть суд земной и для царей. Провозгласил он твой конец» — это же не только Карлу X адресовано, но и палачу декабристов Николаю I. Православие? А «Демона» не хотите ли? Демон–инсургент, демон–оппозиционер (радикальный)… Народность? Это вы про что? Про «мундиры голубые» и «покорный им народ»? Про элиту, полупочтенные представители которой «пред властию презренные рабы»?
А что Лермонтов делает с властью! Хоть листовки из него на стены клей! «О! Чем заплатишь ты, тиран, за эту праведную кровь, за кровь людей, за кровь граждан». Лермонтов не давал монарху забыть про 1825 год. Сегодня люди из его карасса, эти самые «мы» выкрикивают устно и письменно, печатно и на площадях: «Курск»! «Норд-Ост»! Вторая чеченская! Взорванные дома! Ходорковский! ЮКОС! Беслан! Выборы! Конституция! Свобода!»
Что из того, что их мало? 16-летний Лермонтов сказал в «Испанцах»: «Я здесь один… Весь мир против меня: как я велик!» И что нам делать среди толп жизнерадостных обывателей, путинофилов и приспособленцев, тоже подсказывает Лермонтов: «О, как мне хочется смутить веселость их и дерзко бросить им в глаза железный стих, облитый горечью и злостью!» Стих, радиоэфир, газету, журнал, пикет…
