Цены на услуги извозчиков сильно упали. Сегодня утром водитель синей пятёрки, не торгуясь, подрядился довезти меня до нужного места за 50 рублей. Водитель говорил без акцента, но, судя по внешности, он был откуда-то с юга: такой пожилой аккуратный горец с седой бородой. Если я правильно определил, из Чечни.
Проехали мы с ним буквально несколько светофоров, как впереди внезапно возникла задница микроавтобуса, и чеченцу пришлось тормозить с визгом покрышек. Остановить машину, к счастью, удалось, даже остался запас в полметра.
Выплеснув из горла матерные слова, водитель кивнул головой в сторону скучающей на остановке девушки.
— Что водителю делать, если стало тепло, и эти сучки в коротких юбках повылезали из всех щелей? — задал мне чеченец риторический вопрос, — Как за дорогой следить?
— У нас ведь не законы шариата. А светский закон ходить в короткой юбке не запрещает.
— Знаю. Я сам не верующий, даже коммунистом успел побыть при советской власти. Но женщин закон шариата совершенно правильно ограничивает. Ноги и грудь женщины может видеть только муж или врач.
Далее бывший коммунист изложил мне свою позицию относительно женских свобод. Его лекция показалась мне весьма спорной, однако весьма интересной. Вот она, в моём вольном пересказе.
В диких местах, на каких-нибудь тропических островах, женщины все ходят голыми или полуголыми. Но и мужчина, соблазнившись женскими прелестями, может тут же подойти к выбранной даме и удовлетворить свою страсть. Никаких моральных запретов у них нет — трахайся со всем островом, как бешенный кролик.
В странах шариата такое невозможно. Если там эдакий казанова и объявится, то проживёт он очень недолго — или руки отрежут, или яйца. Даже не за разврат, а просто за внебрачный секс могут камнями забить до смерти. Однако и женщины ходят там во всём закрытом. И другие мужчины не видят её тела, её груди, её задницы. А на глаза всё же пинус не встаёт. Получается тоже логично: трахаться нельзя, но тебе никто голого тела и не показывает.
У нас же в России — как в том анекдоте про евреев в бане. Когда поп смотрит на евреев в бане и говорит им: «вы, ребята, или кресты снимите, или трусы оденьте».
Погляди просто вокруг. Погляди как они ходят. Груди так выкатываются, что соски видны. Голый живот — норма жизни, слой косметики — как кошелёк, без него на улицу никуда. И узкие джинсы, из которых верх задницы высовывается. А вместе с тем — трахнуть её такую красивую никак. Потому что у неё есть муж, а у меня есть жена и четверо детей. Если я одну любовницу завести себе могу, то десять любовниц сразу никаких человеческих сил не хватит прокормить и удовлетворить.
Я как собака на рынке: мяса вокруг много, а есть запрещено.
Представь: идёшь ты по улице, а тебе каждый второй, кто мимо проходит, хлоп — по морде. Во-первых, обидно, а во-вторых, ходить же невозможно. Отвлекаешься.
Точно так же нормальный мужчина на красивых девушек реагирует. Увидел — и на пару минут не соображаешь, будто удар в голову пропустил. И обидно, и слюни текут — потому что вот она стоит, а трахнуть нельзя. Точнее, какую-нибудь одну можно, но всех-то не перетрахаешь.
Мы сейчас с тобой чуть в автобус не въехали. А кто-то и въедет. Это же пытка: так нельзя. Хоть бром по утрам пей.
Дальше, сами женщины. Сколько сил они тратят на свою одежду, на свою внешность? И всё зря. Муж вечером домой приходит, а у него дома сидит такая же женщина, как сто тех, которых он днём видел. Чем она его удивит? Лифчик снимет? Так он уже сто грудей за день увидел. Ну, увидел теперь сто первую грудь. Не удивила.
Да и женщину взгляд мужа тоже не тревожит. Потому что она за день свою грудь сто раз уже показала другим. Ну, посмотрит ещё один мужчина пристально. Что с того?
В странах шариата не так. Там женщина только для тебя раздевается, для тебя одного. И других женщин ты тоже не воспринимаешь, только её одну. Ни с кем её не сравниваешь. Это же совсем другие чувства появляются. Одно дело, когда ты голоден и перед тобой горячий ужин дымится, и совсем другое дело, когда ты перед ужином уже успел десять котлет съесть, а тебе одиннадцатую котлету дают. Откуда у сытого человека аппетиту взяться?
Ну а женщина? Если ей пятьдесят лет — может она конкурировать с двадцатилетними? Не может. Но приходится: потому что все следят за внешностью. И ей тоже нужно подбирать одежду, косметикой пользоваться, к парикмахеру каждую неделю ходить. Потому что надо хоть как-то соответствовать, а если не будет — станет ещё хуже. Сколько времени на это уходит? Сколько сил? Сколько слёз?
И ведь кроме всего этого ещё и наши предрассудки женщину добивают. Красавицей ведь считается не нормальная женщина, у которой есть за что подержаться в нужных местах. Нет. Красавицей считается нерожавшая ни разу девочка с длинными ногами и стоячей грудью. Как будто мы в стране извращенцев живём.
А что делать женщине, у которой трое детей? Четверо детей? Родила ребёнка — и давай скорее пей водку, кури сигареты, лишь бы не растолстеть? Да женщины потому-то и рожать у нас не хотят, потому что они всё время на виду, всё время должны девочек из себя изображать. Забеременела — сначала полгода с животом ходишь, а потом ещё год пытаешься в старые джинсы влезть. И далеко не факт что получится влезть, природу-то не обманешь.
Для женщины возраст — медленная казнь, потому что чем дальше, тем меньше на девочку похожа. А остальные-то стараются быть похожими на девочек. Значит и ты — удавись, но соответствуй. Бросишь игру — будешь выглядеть по сравнению с остальными страшной, старой и неухоженной.
Был бы закон шариата, совсем иначе было бы. Мужчинам можно было бы ходить по городу спокойно, без этого постоянного мучения. Женщины тоже спокойно жили бы, зная, что их муж не будет сравнивать их тело с телами других женщин. И ночью совсем другая страсть бы у них была: ведь они были бы одни друг для друга.
Многие думают, что шариат порабощает женщину. Что шариат дикари придумали.
Нет, не так. Это мы — дикари. Это наши обычаи делают из женщины рабыню, которая обязана своё тело всем желающим демонстрировать. А по законам шариата даже лицо не надо закрывать: по законам шариата просто не надо соблазнять мужчин, с которыми ты не собираешься трахаться. Разве это не мудро?
Fritz Morgen
