Утро в ОП началось тревожно. Самому великому политическому деятелю современности не прыгалось и не хотелось выкурить все айкосы. В его тонкой и ранимой душе поселилась депрессия.
Он сидел на диване обхватив колени руками и грустил. Правда колени были Ермака, но грусть была его личная, президентская.
— Андрюша, ну я же не лох, какой-нибудь?
— Не лох, Владимир Александрович.
— Воооот! Андрюша, а почему ты соглашаешься со мной, а я тебе не верю?
— Это потому, Владимир Александрович, что Вы всегда чувствуете, когда Вам врут.
— А ты мне врёшь?
— Я? Никогда! А вот рот мой может. Но я его не контролирую. А я Вам никогда не вру.
— Это хорошо. Но мне все еще грустно.
— Так может я пойду, а вместо меня придут Арахамия и Корниенко?
— Зачем?
— У меня уже колени затекли, а Вы их колени пообнимаете. Ведь какая разница чьи колени обнимать, господин президент, да?
— Есть разница. Вот если обнять колени Корниенко, то его момон мне глаза закрывает. А если колени Арахамии, то нет. — А если колени Мендель?
— Тогда Андрюша жена обижается, а у меня синяки плохо проходят и я долго на людях не появляюсь. Ну, да ладно. Иди. И зови этих. Наших Бибу и Бобу…
Ермак быстро освободил свои ноги из объятий президента, размял их и галопом покинул кабинет.
— Господи, ну за что мне все это? — спросил вслух Зеленский, но ответа не услышал. Господь давно уже не заглядывал на 4-ый этаж административного здания на улице Банковой и считал его проклятым местом.
— А я тебя предупреждал, шо будет таки непросто? — раздался голос в пустом кабинете.
— Кто тут? — закричал Зеленский и огляделся.
— Ну, шо за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос? Это я, голос разума! — прозвучал ответ в пустом кабинете.
— Игорь Валерьевич, это Вы? — лицо президента приобрело еще более грустное выражение.
— Вова, я голос разума, а не Коломойского.
— Ринат Леонидович? — продолжал угадывать Зеленский.
— Ещё варианты будут? Или смиришься с тем, что я просто голос разума? Да, я в твоей голове звучу не часто, но это не причина меня игнорировать и сегодня. Так шо, будешь слушать меня или позвонишь Баканову?
— Я не… не… не…
— Не лох? Это спорно. Учитывая, что ты делаешь сейчас и как тебе прилетит за все это потом, то не факт.
— Я президент.
— Да. Но это временно.
Зеленский еще раз оглянулся по сторонам. В кабинете никого не было, но он явно слышал голос и отвечал ему. В этот момент двери кабинета открылись и зашли Арахамия с Корниенко!
— Самцы, да! Самцы, да! — радостно отреагировал на их появление Зеленский.
— Видать айкосов перекурил, — прошептал Арахамия своему коллеге по скандалу.
— Хай, гейз! Ай глед ту си ю! — решил блеснуть перед ними своим английским Зеленский.
— Может все же гайз? — робко попробовал поправить его Арахамия.
— А какая разница? — ответил ему Зеленский и продолжил, — После вашего залета на пресухе в Николаеве вас вообще надо стерелизовать, как депутатов низкого качества.
— Судя по этой идее, Вы уже и про скандал с Третьяковой знаете? — спросил Корниенко.
— Ты вообще лучше молчи. Потому что когда ты рот открыл, то я сразу понял, что ты был не поддутый, а поддатый. Или и поддутый тоже? А ну говори честно, дунул?
— Честно не могу. Просто не умею, — ответил Корниенко глядя в пол, как нашкодивший первоклашка.
— Это уже все поняли, когда читали твои бредовые объяснения. Монтаж стрима? Ты с дуба рухнул? И почему не валил все на Порошенко, корабельная сосна тебе в зад! — орал президент на весь кабинет.
— А она и это может? — оживился Корниенко.
— Господи, ну за что ты окружили меня идиотами и полудурками? — спросил Зеленский не ждя ответа. Ведь он помнил, что в ОП Господь не заглядывал.
— Это не он окружил тебя ими, а ты сам себя. Тебе с такими комфортно, — прозвучал вновь голос разума.
Зеленский вздрогнул и оглянулся по сторонам.
— Мужики, а вы голос разума сейчас слышите? — обратился он к двум самцам стоящим перед ним.
— Не слышат они меня. Не потому что не хотят, а потому что не могут. Нельзя услышать голос того, чего у тебя нет.
Арахамия посмотрел на Корниенко и тихо шепнул тому:
— Все, накрыло его. От переутомления. Или таки перекурил. Айкосов.
— Дебилы, я вас слышу. И голос разума слышу.
— Слышишь ты меня. Слышишь, — согласился голос разума, — но игнорируешь. Почти всегда.
— Владимир Александрович, может мы эта… пойдём? — робко поинтересовался Арахамия, — У вас ведь дел много. А в вашей приёмной ещё и депутат Иванисов сидит. Тот что за изнасилование сидел. Встречи с вами видимо ждёт.
— Нет, Давидик. Он встречи с вами двумя ждёт. Я его специально позвал. Ты думаешь, что я его в ВР оставил чтоб он просто голосовал за любые законы, которые мы подадим? Так вот не только. Он теперь будет наказывать членов нашей фракции за факапы.
— Как наказывать будет? — икнув поинтересовался Корниенко и его лицо побелело.
— Как умеет так и будет. Не зря человек зону топтал по двум статьям. Статья 117 часть 3 — изнасилование несовершеннолетней и статья 118 часть 2 — изнасилование несовершеннолетней неестественным образом, — хриплым голосом произнёс Зеленский.
— А может не надо? — спросил Арахамия.
— Надо, Давидик, надо. И Третьякову с собой заберите. Ей тоже тоже мозги надо вправить. Чтоб думала, когда говорит.
— Ой, чья бы корова мычала, — напомнил о себе голос разума.
— Так идите уже, — начал выталкивать двух самцов из кабинета Зеленский.
— И я пойду, — прозвучал голос разума, — Мне тут делать нечего. Ты все равно меня не слушаешь.
— Так дай хоть один дельный совет, — взмолился Зеленский, — Я обязательно прислушаюсь.
— Точно?
— Зуб даю, — поклялся президент.
— Ок. Переименуй партию. В «Сосна народа».
— Тю, так что это за совет, — удивился Зеленский.
— В твоем стиле. По приколу, — сказал голос разума и покинул Офис президента.
В кабинете президента Украины остался лишь человек, который уже год изображал президента и голос разума там больше не звучал.
P.S.
У воюючій державі, на День Конституції Зеленський нагороджує Потапа, Тіну Кароль, Ірину Білик та…працівників 1+1.
Ще раз підкреслюю: у воюючій державі.
Яке відношення ці люди мають до Конституції, законів, державотворчих процесів? Жодного.
«Кварталізація» держави у розпалі…
