Кризис дисциплинирует. Не простое совпадение, что первая встреча президентов Медведева и Обамы проходит «на полях» саммита «двадцатки» в Лондоне.
Дмитрий Тренин -директор Московского центра Карнеги
Именно наступление финансового кризиса прошлой осенью погасило начинавшуюся было конфронтацию между Россией и США. Банкротство Lehman Brothers вывело Барака Обаму на победную финишную прямую в президентской гонке в США. Смена администрации в Вашингтоне плюс осознание зависимости от американской экономики не только на этапе входа в кризис, но и на этапе выхода из него заставили Москву пересмотреть казавшиеся фундаментальными «уроки августа» и уточнить приоритеты. Первым делом, как говорится, самолеты — т. е. вовсе не самолеты…
В российско-американских отношениях праздник весны: разрядка. Лондонское свидание будет первым и коротким, а от этого особенно приятным. Вероятно, будет запущен процесс переговоров по стратегическим вооружениям. Оживятся и другие участки запущенного поля контроля над вооружениями — от противоракетной обороны до обычных вооруженных сил в Европе. США присоединятся к инициированному Кремлем разговору об «архитектуре европейской безопасности», который именно благодаря своей неконкретности может позволить обсудить деликатные вопросы — от Арктики до Грузии. После выстрелов на Кавказе стало совершенно очевидно, что предмет для разговора есть.
К счастью, проблемы, ставшие причиной скачка напряженности в российско-американских отношениях прошлым летом, сегодня утратили свою остроту. На первый план в повестке дня глобальной безопасности выдвинулись темы, которые могут способствовать сближению Москвы и Вашингтона: Афганистан, Иран, отчасти Северная Корея. Нет недостатка в заявлениях со стороны США о желательности подключения региональных игроков с целью стабилизации Афганистана и ведущих мировых держав — для решения иранской ядерной проблемы. Москва в ответ посылает сигналы о готовности к сотрудничеству на обоих направлениях. В Москве и Гааге одна за другой проходят конференции по Афганистану, и, хотя конкуренция среди миротворцев очевидна, противник у них общий.
Очевидно и другое. Сотрудничество России и США/НАТО по Афганистану имеет пределы. Москва расширяет возможности для транзита через свою территорию, но США, осваивая железную дорогу от Риги до Средней Азии, не захотят слишком сильно зависеть от северного маршрута. Одновременно Россия — в эпизоде с закрытием американской базы «Манас» в Киргизии — посылает и другой сигнал: отношения с союзниками Москвы в регионе отныне должны выстраиваться через Москву. В Вашингтоне сигнал услышали, но признавать Россию региональным гегемоном не собираются. США скорее подыщут себе другую базу вблизи Афганистана, чем согласятся стать субарендаторами России. Крайне туманны перспективы сотрудничества в вопросе, наиболее беспокоящем Москву, — противодействия производству в Афганистане героина и опия, волна потребления которых захлестывает российские города.
Еще более сложным будет взаимодействие по Ирану. Ясно, что американо-иранские отношения приближаются к развязке. Существует по крайней мере теоретическая возможность того, что Вашингтон и Тегеран договорятся о нормализации двусторонних отношений и, как следствие, о параметрах компромисса в вопросе об иранской ядерной программе. Если рассуждать абстрактно, такой вариант, напоминающий прорыв в отношениях между США и КНР в 1971-1972 гг., отвечал бы геополитическим интересам обеих стран. Он резко усилил бы позиции США на Ближнем и Среднем Востоке и закрепил роль Ирана как региональной державы, одновременно создав рамки для прагматического сотрудничества между странами.
Вряд ли такой неожиданный разворот политики США особенно обрадует Москву (а также Тель-Авив, Эр-Рияд, Каир и многих других союзников Вашингтона). Правда, условия для исторического компромисса между США и Ираном сейчас гораздо хуже, чем ситуация в американо-китайских отношениях в самом начале 1970-х гг. Зато гораздо больше шансов на то, что неудача Обамы-миротворца может усилить позиции тех кругов в США и Израиле, кто считает применение силы единственным средством предотвратить появление у Тегерана ядерного оружия. Хотя часы в Вашингтоне тикают медленнее, чем в Тель-Авиве, ясно, что именно Бараку Обаме придется принимать решение о том, что делать, если Иран не согласится ограничить свою ядерную программу и поставить ее под международный контроль.
Провал переговоров и начало военной операции США против Ирана станет еще большим потрясением для системы международных отношений, чем война в Ираке. В России никто не должен радоваться тем неизбежным потерям, которые понесут в этой связи Соединенные Штаты. Новая война на Среднем Востоке поднимет волну турбулентности, которая серьезно потреплет и Россию. Как поступить? Москва, конечно, не в состоянии сыграть на иранском направлении роль, аналогичную роли Пекина в Пхеньяне: Иран во всех отношениях не КНДР. Кроме того, в Москве понимают, что даже частичная нормализация ирано-американских отношений откроет Иран для транснациональных корпораций, а иранский газ — для Европы: вот где основной резерв для проекта Nabucco.
Можно предположить, что на иранском направлении, как и на афганском, российско-американское сотрудничество будет осторожным и ограниченным. Разница в том, что иранская ситуация потребует решений уже в обозримой перспективе — 12-24 месяца. Пока Москва еще может пытаться убеждать влиятельные группы в Тегеране — с учетом исхода предстоящих в июне президентских выборов в Иране — пойти на компромисс с международным сообществом по ядерной программе. Готовность иранцев к компромиссу, в свою очередь, может усилить позиции тех кругов в Вашингтоне, которые настроены на соглашение с Ираном — при условии надежного контроля за его соблюдением. Вопрос в том, готова ли Москва побуждать Иран к договоренности не только словом, но и, если потребуется, делом, т. е. санкциями.
Ответ на этот вопрос, как и ответы Вашингтона на вопросы, наиболее беспокоящие Россию (НАТО, ПРО, Кавказ и т. д.), напрямую зависит от того, удастся ли России и США согласовать базовые позиции и выработать общий подход к важнейшим вызовам международной безопасности, которые сегодня сосредоточились на пространстве от Палестины до Пакистана. Несмотря на явные разногласия и противоречия, есть смысл начинать работу уже сейчас. У военного кризиса в отличие от экономического другой счет на жертвы.
Дмитрий Тренин
