Политики всегда имели роскошь заявлять вещи, которые нельзя потрогать руками. В 2020 году закроем потребности Украины газом собственной добычи или экономический рост за 5 лет 40%, вот это всё. Рассмотреть в глазах Путина «желание закончить войну» или «добились решительного прогресса в переговорах» — это тоже именно в тютельку. Кто его знает, что можно увидеть в глазах напротив, тем более, что мир в голове смотрящего? И особенно если ответственности за эту офтальмологию не предусмотрено.
Был прогресс, да закончился; хотели завершить войну, да не вышло; смотрел Владимир Владимирович с пониманием, да отвернулся. Мы просто традиционно за всё хорошее против всего плохого. А оппоненты если против — получается, за войну и за кровопролитие? Что же это было в принципе: заигрывание с той частью электората, которая по всем опросам спит и видит закончить войну любой ценой; новая стратегия или просто красиво прозвучало в интервью — придумайте сами, как придумали на президентских выборах. В Мюнхене на конференции по безопасности говорим о сильной армии и ядерном оружии. На переговорах — о неизбежности «Минска». На встрече с европейскими партнёрами, которые спят и видят, как закончить войну и начать торговлю, — про развод сторон. Кому-то да зайдёт обязательно. Нет пути к миру, мир и есть путь, дубль, мотор.
Военные же такой роскоши не имеют. И заявить, что, несмотря на сообщения разведки и создание на границе с Украиной новых дивизий, мы верим, что война идёт к окончанию, позволить себе не могут. Вот видим мы, что развернули россияне 150-ю мотострелковую дивизию, 20-ю танковую армию, снимают с консервации «Пионы», играются организационно-штатной структурой с танковыми батальонами у ВДВ и новым инженерным полком, но ментально мы закончили конфликт, поэтому в домике. Даже по открытым источникам видно созданный с ноля танковый полк в Белгородской области и новый бригадный комплект «Искандеров» у ракетчиков в Курске, но есть тёплое ощущение в душе после Крыма и Донбасса, что не будут россияне больше атаковать Украину. А то, что они раз в квартал проводят учения по прорыву ПВО, посадочным способом тренируются высаживаться на аэродромы и трижды в год отрабатывают высадку с моря на необорудованное побережье и на Балтике, и в Крыму, то это совпадение, ибо ментально всё уже завершено.
Не будет её, зуб даём, это прерогатива политиков. А у нас простая математика — в декабре 2019 года Харьков сдал после долгого перерыва 12 единиц БТР-4, следующая партия из 4 машин — в конце февраля 2020-го. Всё те же 1,2 корпуса в месяц. 13 машин в год — это не перекроет потери в случае замеса. Как воевать будем, панове?
А в Азовском море, где у противника в Керчи три десятка катеров и судов ФСБ, включая ракетные, чего делать будем с «Кременчугом», «Лубнами» и бывшей рыбацкой шхуной «Оникс»? А ещё в Дебальцево у «республик» фиксировали потери Т-72 Б, которые достаточно туго брать в лоб противотанковыми постсоветскими комплексами. Что случится, если россияне надумают массово передавать его в «корпуса», как сейчас планируют в «вооружённые силы Абхазии»? Есть планы?
Поэтому сегодня мы поговорим о тех звоночках, иногда не совсем понятных далёкому от армии обывателю, по которым видно, к чему готовятся ВСУ. Потому что, несмотря на миролюбивые заявления политиков, подготовка всё же идёт. Возможно, о ней не слишком громко говорят в СМИ или не акцентируют внимание, но факты определённо налицо.
Приазовье. Россияне провели последнее учение по высадке десанта силами ЧФ в Крыму осенью 2019-го — перед сезоном штормов. Тот же «Орск», который прошёл капремонт в 2017 году, способен развернуть на необорудованном берегу 400 человек пехоты или 20 плавающих бронемашин, а такого класса судов у ЧФ — 7. Так что, смотря на легенды учений с пусками крылатых ракет в глубину, дымовыми завесами и подавлением береговой обороны, нужно пахать много и тщательно, чтобы внезапно не увидеть два батальона морской пехоты западнее Мариуполя. В январе катерной группой ВМСУ отрабатывали загрузку и постановку якорных мин: минная война — достаточно эффективный способ сдерживания даже против крупных кораблей. Недаром костяк небольших флотов — датского, шведского, финского — состоит именно из минных тральщиков. Правда, МБАК «Гюрза» берёт на борт 4 мины, поэтому о протяжённых полях стоит забыть, но как сюрприз для десанта — вполне. Если в этом году поставят в строй повреждённые во время Керченского кризиса единички, сдадут «Костополь» и освоят весной дополнительные «Айленды» — тактическую группу «Тритон» на Азове вполне реально нарастить.
Но общая картина уже понятна — и новые катера, и противокорабельные ракеты «Нептун» будут только дополнять береговую оборону. По крайней мере, на время первого этапа реформы флота — 4–5 года, пока строят сеть РЛС на побережье, закупают катера для морской охраны и осваивают американскую помощь.
Танки. Россияне продолжают модернизацию Т-72Б3 и сдают в войска Т-90М — отказались от влажных фантазий про тысячи «Армат»: экономика и культура производства — неумолимые суки. Но зато количества внушают — почти 1 200 штук модернизированных Т-72 и почти 400 Т-90. Откровенно говоря, это немало. Ещё и фактор оперативного преимущества — танки способны действовать ночью, с защищённой связью, ведут огонь управляемыми ракетами через ствол, с хорошей динамической защитой.
Здесь любые усилия с нашей стороны могут показаться недостаточными, несмотря на то, что Львов, Киев и Харьков в ближайшие недели закончат сдачу минимум двух батальонов Т-64БВ и Т-72АМТ, к тем восьми, что уже прошли апгрейд. Весь наш парк, по идее, должны пропустить через модернизацию «Ножом», тепловизорами, турецкими защищёнными рациями и возможностью стрельбы «Комбатом».
Но, в конце концов, не танками едиными — в прошлом году сдали 160 комплексов «Стугны» и «Корсара», в этом году заказали 200. Вместе с дополнительными «Дротиками» и ракетами к ним, у нас в конце этого года будет до 600 современных противотанковых комплексов и свыше 5 000 ракет к ним. Плюс испытания вертолётных противотанковых «Барьеров». Плюс пусковые на БТР-3 и 4. Прогресс здесь значительный, и хотя нельзя сказать, что работа завершена, но мы в состоянии нанести противнику тяжёлые потери и технически противостоять его самым современным танкам.
А нас заинтересовали показательные стрельбы из 60-мм миномёта. В прошлом году ВСУ получили 452 миномёта калибра 82 и 60 мм, также было закуплено 50 тысяч 60-мм мин. Это число слишком велико для ССО, так что тенденция выдвижения средств усиления на ротный уровень в ДШВ и у морской пехоты, передача сотен приборов и прицелов ночного видения, вероятно, продолжится. ВСУ по-прежнему натаскивают на войну патрулей в серой зоне, пехотный бой и противостояние хорошо подготовленным малым группам россиян.
В общем, несмотря на миролюбивую риторику и истории для электората, что главное — развести посты, а там жизнь наладится, курс особо не менялся. Сотни миномётов ротного уровня, 24 «Гвоздики» с хранения Восточной Европы, машины управления огня артиллерийского дивизиона в НГУ и ВСУ, контрбатарейные радары, первые пакеты корректируемых ракет — готовимся к противостоянию на истощение артиллерией. Противотанковое вооружение и модернизация «мишек» с оглядкой на полторы тысячи сданных российских танков. Учения по отражению десанта и постановке якорных мин. Почти три десятка новых РЛС в прошлом году и два десятка вертолётов и самолётов.
Ментально войну можно закончить только в телевизоре, в реальности нужна тяжёлая кропотливая работа. И даже она ничего не гарантирует.
