Ядерная угроза от кремлевских верхов

304

Внешняя политика СССР/России в ядерный век определялась ответом правителей страны самим себе на один вопрос: способны ли они выиграть мировую войну у США и их союзников?

Под «выигрышем» в СССР понималось неограниченное расширение полученной в Ялте по итогам Второй мировой войны зоны исключительного господства. В России «победа над Западом» мыслится как возвращение утерянной ялтинской зоны контроля и демонстрация тем самым несостоятельности блока НАТО как инструмента коллективной безопасности входящих в него стран. В разное время ответ на этот судьбоносный вопрос был различным, часто он являлся предметом драматической внутриполитической борьбы.

Тов. Сталин начал пробное прощупывание границ своей «зоны» уже 16 августа 1945 года. В письме президенту США Гарри Трумэну он как бы между прочим попросил того пойти навстречу его «скромному пожеланию»: оккупации советскими войсками острова Хоккайдо, не предусмотренной ялтинской сделкой. Трумэн ответил дядюшке Джо 18 августа очень ясно и доходчиво.

Больше Сталин к нему со скромными пожеланиями не обращался, а вот к пожеланиям самого Трумэна в течение нескольких лет относился исключительно внимательно – ушел из Ирана, прекратил помощь греческим партизанам, перестал выдвигать территориальные претензии Турции. Рациональный политик, готовый отступать там, где это было необходимо. Зато в Восточной Европе Сталин вытворял все что угодно, ломая тамошние страны через колено, и Трумена это не очень беспокоило. Обе стороны соблюдали негласную конвенцию, и Сталин прекрасно понимал, что расширить свою Animal Farm(социалистический лагерь) силой он пока не может. После овладения атомной бомбой тов. Сталин начал склоняться к позитивному ответу на ключевой русский вопрос. Война в Корее стала первым его открытым военным вызовом США.

Зима 1952–1953 годов – один из самых таинственных и драматических эпизодов советской истории. Многие документы той эпохи остаются закрытыми, если они вообще не уничтожены. Но всё более убедительной становится версия тройного замысла стареющего и теряющего адекватность вождя (Третья мировая война, «еврейский погром» и очередная жесткая зачистка партийных соратников). Соратники в той схватке буквально не на жизнь, а на смерть опередили властелина полумира; погром, во всяком случае, в его крайних формах отменили, а вот в центральном русском вопросе они серьезно разошлись во мнениях.

Лаврентий Берия и Георгий Маленков, основные бенефициары переворота, возглавившие (один де-факто, другой де-юре) новое правительство, давали негативный ответ на вопрос о «победе», более того, они отрицали сам смысл сражения за эту «победу». За свои сто дней в Кремле Берия не только выпустил миллион заключенных из советских лагерей, но и почти успел выпустить из ялтинской «зоны» целую ГДР, согласившись на объединенную демилитаризованную Германию.

В решающий миг их борьбы за власть с Никитой Хрущевым Маленков дрогнул, обнаружив в своей приемной вооруженных до зубов маршалов и генералов во главе с самим Георгием Жуковым, и сдал единомышленника. Но, оставаясь еще почти два года номинальным председателем Совета министров СССР, он время от времени робко пытался продвигать их общие замыслы. Звездным часом Маленкова стало выступление на встрече с «избирателями» 12 марта 1954 года, в котором он заявил, что в третьей мировой войне победителей не будет. Массовое применение ядерного оружия приведет к гибели мировой цивилизации. Маленков фактически сформулировал доктрину взаимного гарантированного уничтожения. Но первый секретарь ЦК КПСС Хрущев резко осудил заявление Маленкова как антипартийное и антимарксистское. Как это не будет победителей?! Неправда! Мы войны не боимся! Мы победим в любой войне! Пусть знают поджигатели войны: мы за ценой не постоим!

Реализуя эти партийные установки, маршал Жуков 14 сентября 1954 года прогнал 50 тысяч душ через радиоактивный пепел войскового учения на тему «Прорыв подготовленной тактической обороны противника с применением атомного оружия», на практике «доказав» возможность победы Советского Союза в ядерной войне. Вплоть до Карибского кризиса 1962 года советское руководство исходило из убежденности в своей способности выиграть мировую войну. И именно эта убежденность толкала Хрущева на повышение ставок в конфронтации с США. На самом краю пропасти в обстановке жесточайшего цейтнота Джон Кеннеди и Хрущев заново открыли для себя как практикующие политики доктрину взаимного гарантированного уничтожения. А еще через десять лет она была институизирована серией соглашений о контроле над вооружениями, подписанных Ричардом Никсоном и Леонидом Брежневым. И более полувека (1962–2014) на этой доктрине держался мир между двумя ядерными сверхдержавами.

С 2014 года Россия живет в состоянии, представляющем исключительную опасность для нее самой и для окружающего мира. Как это было в последние годы жизни Сталина и в последние годы правления Хрущева (и с тех пор не было полувека), сегодняшнее российское руководство убеждено в своей способности выиграть ядерную мировую войну. Именно ядерную, ведь правители России прекрасно отдают себе отчет в том, что в любой другой номинации возглавляемая ими страна заведомо несостоятельна.

А как же доктрина взаимного гарантированного уничтожения, спросите вы? А это были ядерные шахматы. А выходцы из питерской подворотни играют – нет, не в ядерный покер, как полагают некоторые западные комментаторы, а в ядерное «очко». По-ученому это у них называется «деэскалация через ядерную эскалацию». Ядерный шантаж, если по-простому. Как рассказал в своем интервью Бобу Вудфорду министр обороны США Джеймс Мэттис, он стал рассматривать Москву как экзистенциальную угрозу США после того, как некие Russiansпредупредили его лично, что будут готовы применить ядерное оружие в случае конфликта в Балтии.

Провидение вынуждено в критических ситуациях делать добро из зла. Потому что больше добро не из чего сделать

На всех уровнях (эксперты, пропагандисты, официальные лица) уже четыре года Москва обращает к Западу вопрос из 1930-х годов прошлого столетия: «Вы готовы умереть за Нарву (Данциг)?» Вы отважитесь выполнить обязательства по статье пятой устава НАТО, когда наши доведенные до отчаяния зеленые человечки отправятся в свой законный отпуск в балтийские республики? И каким же невероятным, немыслимым подарком судьбы, в который они даже сразу не могли поверить, стал для «кремлевских» один американский торговец недвижимостью и телевизионный шоумен, который вдруг стал повторять на предвыборных митингах и дебатах их излюбленные мантры! И уже как действующий президент США он ни разу, несмотря на оказанное на него огромное давление, не выжал из себя слов о своей приверженности пятой статье устава НАТО. Зато десятки раз угрожал, что при определенных обстоятельствах не будет выполнять свои союзнические обязательства. Какой к черту «русский агент», как это утверждают его хулители из фабрики Fake News?! Таких замечательных агентов просто не бывает. Инициативник! С таким никаких связников не надо! Достаточно саммитов «один на один», как в Хельсинки!

В Москве решили, что более удобного для них субъекта в Белом доме на случай похода «вежливых зеленых человечков» в Прибалтику не будет никогда. Вот за этого антинатовского Дональда Трампа и пили в Государственной думе шампанское внуки Молотова 8 ноября 2016 года. Но они горько ошиблись, явно переоценив значимость первого лица в американской системе власти. Как это ни парадоксально, но после двух лет пребывания на посту президента США воинствующего антиатлантиста Трампа психологическая решимость и военная готовность НАТО и США защищать страны Балтии от российского агрессора, угрожающего применить ядерное оружие, значительно выше, чем два года назад. Действие рождает противодействие. Военно-политический истеблишмент США консолидирован в своем отношению к кремлевскому режиму, как никогда прежде. Интересно, что по многим вопросам внутренней и внешней политики у Трампа имеется достаточно сторонников и в Конгрессе, и во стране. Только не по «вопросу Путина». Последний друг Кремля Дейна Рорабахер покинул Конгресс, проиграв недавние выборы.

Постепенно и необратимо меняется ситуация и в самой России. Обыватель уже перекормлен и пресыщен истеричной антизападной пропагандой. И социологические опросы, и фокус-группы свидетельствуют, что растущее большинство населения поддержало бы улучшение отношений с Западом. И уж ни в коем случае русские, для которых, казалось бы, на миру и смерть красна, не собираются дружно отправляться в путинский рай.

Сохранившая адекватность часть идеологической обслуги власти пытается тактично и осторожно вразумить своих нуждающихся в терапевтической поддержке заказчиков: «Нам совсем не обязательно отказываться от Крыма или Сирии для качественного изменения собственного международного статуса. Достаточно сбавить градус агрессии в риторике. Демонстрация силы в Сирии, анимированная презентация ракет, наносящих удар по Флориде, химическое оружие для уничтожения личных врагов за пределами страны – все это работает на образ России как угрозы цивилизованному миру. Задача в том, чтобы разрушить цельный образ России как угрозы и сломать механизм, воспроизводящий коллективное санкционное давление».

Согласитесь, этот вброшенный в паблик темничек – готовая платформа для сегодняшних берий и маленковых, созревающих в путинском бункере. А вот еще один пассаж из той же методички, апеллирующей к успешному иранскому опыту мимикрии режима: «При президенте Рухани Ирану всего за несколько лет удалось заметно улучшить имидж страны в мире. Одним из условий для начала этого процесса стало появление новых людей на ключевых постах в иранском руководстве».

Что касается новых людей в авторитарных и тоталитарных режимах, то, как подтверждает множество исторических примеров, появляться этим новичкам неоткуда, кроме как только из окружения диктатора. А чтобы в нем изначально оказаться, они, по определению, должны быть законченными мерзавцами. Каковыми и были, разумеется, четыре персонажа, разделившие с тов. Сталиным его позднюю трапезу в ночь на 1 марта 1953 года. Кстати, граф Клаус фон Штауффенберг, который почитается сегодня в ФРГ как герой Сопротивления, был убежденным нацистом.

Провидение вынуждено в критических ситуациях делать добро из зла. Потому что больше добро не из чего сделать.

Андрей Пионтковский

Поделиться:
Загрузка...