2019 год в оборонке был годом нервным и сложным.
Кадровые перестановки
Произошла смена не только политической власти, но и военного руководства, и всего состава РНБО. Продолжался затяжной конфликт с контрактом по 45 БТР-4 Е между приемкой, Лозовой и Харьковом. Бесконечные суды по реформе питания и буксующий экспорт подливали масла в огонь. На фоне нервных переговоров по газу и заявлений новой команды об уступках Кремлю для мира любой ценой, всё это выглядело не очень здорово.
Прибавьте к этому смену руководства УОП посреди года – приостановку на три месяца экспорта, падение прибылей и генерация чистого убытка в 3-ем квартале, аудит, который продолжается с конца лета. Не забудьте несколько громких дел: Марченко и команда, задержание Евтушенко из Темпа, аресты завода «Маяк» по суду, чтобы его не продали с молотка и «Кузни на Рыбальском» в поиске коррупционных схем. Плюс череда более мелких – попал под следствие, судебное разбирательство и автоматом вылетел из всех тендеров. Суд доказал вашу невиновность? Поражены вашей неудачей по потере тендера. Разборки за ГОЗ, давление на конкурентов, попытки зайти на рынок – чаще всего не просто политическая подоплека.
Но вот программу живучести арсеналов затягивать не очень здорово. 48-ой арсенал должен был до конца 2019 года сдать 15 защищенных хранилищ. Систему из защищенных валов и насыпей, отсекающих каждую капсулу из стали и бетона – даже попадание в створ бронированных ворот крылатой ракеты или планирующей бомбы заведет только одну «арку»и не позволит детонировать остальным. А возгорание внутри потушит автоматическая противопожарная система.
И таких капсул нужно под 130 штук только в рамках первой очереди – и для реактивных снарядов, которые восстанавливают в Павлограде, и для «Точек», и для 152-мм снарядов, и для нескольких тысяч изделий к высокоточному оружию от противотанкового до воздух-воздух. Странно было бы получить сотни ПТРК к «Дротикам», тысячи к «Стугне» и «Корсару», продлевать сроки хранения оперативно-тактическим ракетам, чтобы это всё улетело от одной закладки или беспилотника.
Ракеты и не только
С другой стороны программа живучести арсеналов с 2005 года то недополучает денег на утилизацию, то на новые арсеналы, то систему борьбы с БПЛА купят, а она не работает когда надо. И на сорванный заказ по Бтр-4Е есть картинки про ракетные катера «Лань» в 2019 году, про подводные лодки, 2 катера «Кентавр» в месяц, «Дозоры», «Оплоты», которые уже начали делать – нет числа нереализованным планам.
А неосвоенные по разным оценкам от 4 до 7 млрд долларов это смена власти, папиредники, коррупция, аудит, дела по старым контрактам, споры приемки по броне. Поменяли вот приемку и сдали 12 БТР-4 Е – со скоростью полтора корпуса в месяц. Так, глядишь, скоро батальонный комплект и сдадим – через пару лет. Но если мы хотим быть объективными, то есть и успехи, не только бурение дна.
Нельзя с фактами заявить, что резко сменилось направление движения или свернуты масштабные программы, включая ракетную, ПТРК или БПЛА – «Слуги народа» в целом движутся по пути предшественников. Есть хаос переходного периода, а еще сказывается то, что в новой команде мало специалистов по ВПК. Но, несмотря на все политические заявления про колоссальный доступ «Кузницы на Рыбальском» или корпорации «Богдан» к государственному оборонному заказу, с намеками о коррупции, новая команда продолжает заказывать как «МАЗ», так и катера там же. Потому, что все, кто что-то представлял из себя в оборонке, или уже проявили себя за пять лет или им нужны миллиарды для запуска без абсолютно любых гарантий.
Хотя тут тоже дилемма – у нас два полка «Смерчей» по 36 машин в каждом. Возимый боезапас – 12 на каждой направляющей, 12 на транспортно–заряжающей машине. Два полных залпа обеих полков – 1728 реактивных снарядов. Чтобы накопить боекомплект на 30 суток конфликта придется попотеть. 107-ой полк разворачивается в бригаду – проходит слаживание, готовится персонал для получения новых пусковых, бойцы работают на Алибее, осваивая технику.
Вполне себе, собрав пусковую для испытаний на полигоне, мы можем освоить штучную серию и делать несколько машин в год. Но нужны ли они нам в войсках срочно или решено доработать компоновку и изжить детские болезни, накапливая боекомплект к 72 комплексам на вооружении? А позже постепенно передавать комплексы, списывая выработанные и разворачивая 107 полк до бригады? С новыми макетами пусковой «Ольхи» и тишиной про то, что в 2019 году они пойдут в войска, ответ про планы очевиден.
Вообще, по ракетной тематике прогресс неплохой. Испытания украинской локализации ракет к РСЗО «Град» на 40 км. дистанции и разработка корректируемых 220-мм ракет к «Урагану». На «Южмаше» прошли испытания прожигом маршевого двигателя 9К79-1 к «Точкам» и сделали пару контрольных пусков – в перспективе мы можем как продевать текущие сроки хранения, так и восстанавливать несколько десятков ракет, уже годных только к утилизации. Польша, например свои «Точки» обслуживать так и не смогла и они благополучно сгнили, а у нас в строю 18 пусковых и за полторы сотни изделий.
Наконец-то, после многократных запросов к США в оборонном бюджете 2020 нам разрешено отгрузить ПКР «Гарпун» – как раз когда выходит на финишную прямую испытания «Нептуна». Из 100 млн. долларов выделенных на летальное оружие вполне реально получить три-четыре десятка ПКР – раз уж индийцы освоили работу ими с авиационного носителя, то и мы сможем. Тем более, что есть на Западе и наземные носители – как у датчан. В любом случае, на наши 1440 км. побережья лишней «длинная рука» за средства партнеров не будет. Идеальным была бы готовность «Нептуна» как берегового комплекса, а «Гарпуны» под смену самолетов в ВВС на перспективу.
Что там с авиацией?
Заказано в 2019 году 11 Ми-8 МСБ-В – с полученными из Франции для МВД бортами, модернизированных и новых вертолетов в строю в Украине более 50. Геликоптеры масштабно используют на учениях с неуправляемыми ракетами и «Барьерами», с них ставят мины и высаживают десанты.
Да планы на них именно такие, как и на учениях – отстреливая тепловые ловушки от ПВО, останавливать колонны противника. Ставить 400-метровые полосы из противотанковых мин, не давая обойти укрепления зоны ООС и выйти на оперативный простор. Работать по броне и автомобилям снабжения «Барьером-В». С возможными тяжелыми потерями среди многоцелевых машин, спешно превращенных в ударные, не без этого.
Как в Афганистане, когда у местных вдруг появились «Стингеры», но выполнение боевой задачи никто не отменял. Вместе с французскими вертолетами от МВД и поднятыми из травы «крокодилами» через два года в Украине будет под 150 геликоптеров на крыле – впервые за многие годы с момента Независимости.
Плюс истребители – семь Миг-29 разных модификаций (и модернизированные, и учебно-боевые), по меньшей мере два Су-27. Повторен рекорд прошлого года по Миг-29 – сохраняется потребность в росте парка перехватчиков. Они должны будут отгонять от линии соприкосновения самолеты и вертолеты РЭБ, прикрывать зенитные комплексы, наземные войска от ударов с воздуха.
БПЛА. В ВСУ переданы почти 90 комплексов, в прошлом году 75 – Spectator-M1, «Фурия», «Лелека», АCS-3. Несмотря на ощутимые потери в зоне ООС у нас растет число тактических беспилотных аппаратов на боевом дежурстве. Ну и конечно, эскадрилья из 6 Bayraktar TB2 – ударные дроны обкатанные в Ливии и на севере Сирии. Их ниша в ВСУ – разведка, пресечение десантов с моря на неподготовленном побережье, работа в карманах у Кальмиуса и Донца, на тех участках фронта, где в боевых порядках тяжело разместить противнику «Осу» или «Панцирь».
Эти машины получил 383 полк, где есть опыт применения тяжелых БПЛА «Рейс» и «Стриж». Правда, пилоты «Знаменосцев» подготовленные с ноля в Турции, продолжают обучаться в Украине на тренажерах и проводя практические вылеты. Оперативно готовые ударные аппараты в стране есть, но быстро ожидать активности не стоит – американцы своих операторов готовят до 18 месяцев.
РАО, зрада, перемога
В отчетах от Укроборонпрома и Минобороны указано, что в войска ушли 202 единицы РАО – это и «Гвоздики» с хранения Восточной Европы, и реактивная артиллерия из травы, и противотанковые пусковые установки. «Корсары» идут в корпусные разведывательные батальоны и ССО, тяжелые «Стугны» в линейные подразделения. 3179 штук высокоточного вооружение и боеприпасов – если мы не начали массово закупать ракеты в авиацию и корректируемые снаряды, то это ПТУР и «Ольха-Р».
Плюс заключен новый контракт на «Дротики» – десять дополнительных пусковых и 150 ракет. Тяжело систематизировать всё в рамках одной статьи – в прошлом году россияне писали о сорванном заказе на танки в 96 штук, а в этом Украина всё так же по их словам привычно сорвала ГОЗ, только уже далеко за сотню БТТ.
К началу осени в ВСУ уже было до восьми модернизированных танковых батальонов с Т-64 БВ, Т-72 АВ и Т-80 БВ с тепловизорами и это число продолжает расти. Помощь от союзников за два года перевалила за 1200 цифровых защищенных станций, наращивается группировка контрбатарейных радаров, прибыли десятки санитарных и бронированных машин, весной дивизион катеров «Айленд» достигнет пяти единиц.
Есть и успехи – как создание цеха взрывателей на Импульсе или передача более 800 снайперских винтовок. Есть и провалы – ибо несмотря на громкие открытия, так и не начались закупки снарядов украинского производства или сорван контракт на поставку «БМП-1» с хранения. ВПК Украины находится в том же состоянии, что и многие месяцы – продолжается масштабная модернизация, но она все еще недостаточна текущим вызовам, а системные проблемы не изжиты, особенно в плане серийной поставки.
700 млн долларов помощи США говорят нам, что Южной Кореей быть лучше, чем Северной, а договор по транзиту газа при помощи санкций, оставляет оптимизм, по поводу рычагов для сдерживания россиян от эскалации. Но война на востоке Украины продолжается. Сохраняется высокая активность снайперов, а противник получает средства РЭБ и тяжелое вооружение. Поэтому мы должны реагировать и наращивать темп перевооружения наших силовых структур.
