Я обещал привести примеры того, насколько серьезно подписанные Трампом санкции повлияли бы на российский бизнес, если бы существовали уже давно.
Итак, первый пример: Роман Абрамович. Когда-то он владел мажоритарным пакетом акций частной нефтегазовой компании «Сибнефть». Абрамович находился примерно в тех же рыночных, политических, налоговых и правовых условиях со своей «Сибнефтью», что и Михаил Ходорковский с ЮКОСом.
Повели они себя по-разному: ЮКОС был отобран у Ходорковского и всех акционеров, $40 млрд рыночной капитализации были полностью уничтожены, и компания ЮКОС была украдена Сечиным и Путиным. Ее самые главные ценные активы были переданы в «Роснефть», после чего они были отмыты при помощи IPO «Роснефти» в Лондоне, где участвовали в том числе иностранные инвесторы.
В это же самое время Абрамович договорился с Путиным о продаже «Сибнефти» компании «Газпром», которая является компанией с мажоритарным государственным участием. Фактически Абрамович договорился, что Российская Федерация – по сути, все граждане России – платит ему $13 млрд через «Газпром». Эту сумму государственный «Газпром» заплатил за «Сибнефть». На рынке в то время ходили очень-очень упорные слухи, что $13 млрд, заплаченные «Газпромом» за «Сибнефть», потом были рассованы по разным карманам, включая путинский.
Я не знаю цифр, но, возможно, они договорились, условно говоря: «Ты, Рома, получишь $13 млрд от «Газпрома», половина – моя, а остальные деньги – твои, – говорит Путин. – Но ты сейчас не заботься о том, чтобы мне эти деньги передать, пускай они лежат у тебя, будешь для меня их хранить и приумножать».
Компания Абрамовича и его партнеров, которая получила деньги, называется Millhouse Capital. Она была мажоритарным акционером «Сибнефти». Сама «Сибнефть» прекратила существование в качестве частной независимой компании, она стала частью «Газпрома» и была переименована в «Газпромнефть». Таким образом, и не только таким, проводилось огосударствление российской экономики в последние 15 лет.
Рома Абрамович уехал с этими бабками, как нам известно, в Великобританию, купил там футбольный клуб «Челси» и очень дорогую недвижимость. На его имя, Millhouse Capital или другие компании, имеющие к нему отношение, было зарегистрировано несметное количество яхт в Средиземном море.
Как вы думаете, вся эта транзакция с «Сибнефтью», денежный поток и его освоение в Великобритании – это было бы возможно сейчас под этим колпаком санкций? И что бы было тогда, если бы эти санкции уже действовали? Разрешили бы Абрамовичу не просто купить «Челси» и огромное количество яхт, а вообще перевезти эти деньги в Великобританию вместе с собой? Конечно же, нет.
Но это слишком прямой пример. Второй пример отстает от него на несколько шагов и касается бизнесменов, которые, казалось бы, к Путину и его ОПГ не имеют никакого отношения, но все равно будут затронуты новыми санкциями.
В советское время были такие ученые: Александр Абрамов и Александр Фролов. Каждый был кандидатом наук, у них было много патентов, они занимали высокие посты в престижных советских научно-исследовательских институтах. В середине и конце 90-х они приобрели свой первоначальный капитал, честно торгуя металлом, и использовали его в 1998 году, скупив проблемные активы в сталелитейной и горнорудной промышленности.
Эти активы были в ужасном финансовом и операционном состоянии. Они их начали оздоравливать: сделали финансовую инъекцию, начали их модернизировать и перестраивать. В результате они начали строить полностью частную компанию. Они не задумывались, сколько это может стоить, а просто занимались бизнесом и строили сталелитейные производства.
В 2005 году они сделали IPO, то есть первоначальное размещение акций на Лондонской фондовой бирже. Буквально в этот же день стало понятно, что вся компания стоит около $7 млрд. На следующее утро после IPO они проснулись мультимиллиардерами. Они продали 18% своей компании различным инвесторам, в том числе международным. У них осталось 82% компании, стоившей под $7 млрд.
Они создали ценность для себя, для Российской Федерации и ее ВВП, и для российского бюджета. Через год после этого Абрамович со своими партнерами через компанию Millhouse Capital купил у них половину того, чем они владели после IPO: Millhouse Capital купил 41%, заплатив живыми деньгами $3,2 млрд.
Сделка была полностью рыночной, кошерной. Были проданы акции, торгуемые на Лондонской бирже, был заплачен реальный кэш – комар носа не подточит.
За следующие полтора года компания Evraz (которой на тот момент мажоритарно на паритетных началах владели Абрамов и Фролов с одной стороны и Абрамович с партнерами – с другой) размахнулась на огромный международный процесс поглощений, включая полную покупку компании Oregon Steel в США. Они купили огромную сталелитейную компанию в Америке, а также сталелитейные мощности в Китае, Украине, Чехии и других странах мира.
И вот, возвращаясь к тому времени и представляя себе, что новый пакет санкций был бы применен тогда: как вы думаете, что было бы с экспансией Evraz по всему миру, включая Северную Америку, если бы минюсту и минфину США было известно, что акционеры Evraz – честные бизнесмены Абрамов и Фролов – оказались в одной лодке с Абрамовичем?
Им бы просто ничего не позволили купить за пределами России. Мало того, их бизнес по экспорту стали из России в другие страны, в том числе в США, имел бы серьезные последствия: сталь идет из компании, которой частично владел Абрамович, а значит – Путин.
Вы думаете, Абрамович доволен тем, что будет теперь? Думаете, Абрамов с Фроловым довольны? А знаете, сколько таких абрамовичей на самом деле существует? А сколько таких абрамовых и фроловых?
Визуализируя себе картинку происходящего, можно представить тиски в слесарной мастерской, в которые зажимаются органы, чье название мы с вами в печатном виде произнести не можем.
Тогда возникает вопрос: у кого же из них в шкафу найдется хотя бы пыльная табакерка, которую можно отряхнуть и использовать по одному из назначений? Это огромный знак вопроса.
Путин себя окружил, как он считает, непроницаемым кольцом обороны, состоящим из ФСО, ФСБ, Росгвардии, телохранителей, резиденций, заборов, дегустаторов и прочих. Он находится в той же паранойе, что и Сталин в поздние годы своей жизни. Как вы знаете, он умер на так называемой ближней даче, которая сейчас находится в черте Москвы. Там были заварены форточки, потому что Сталин боялся, что его отравят газом. Примерно та же ситуация с Путиным.
Я не знаю, какова вероятность дворцового переворота и той ситуации, когда так называемые элиты достанут табакерку, но совершенно ясно, что эти ребята сейчас разводят руками. У них был пахан, он отвечал перед пацанами, отвечал за снятие санкций. Примерно в такой форме: «Да вы там не ссыте, я со всеми договорюсь».
Но стало только хуже. А когда пахан обещал и не сделал, он уже не пахан. Если пахан раньше говорил: «Да мы их на болте всех вертели», – а теперь не говорит – он уже не пахан. Если он хотел «Новороссию» создать (по образу и подобию желаний Гитлера), потерпел полное поражение во всех смыслах и с ней – он уже не пахан.
Опущенный пахан – уже не пахан. Но мало того, что он – опущенный пахан, он еще и не отвечает за базар. Потому что «не ссыте, я со всеми договорюсь» тоже не сработало. Поэтому уже никогда ничего не будет для Путина таким же, но как все будет развиваться на самом деле – никто не знает, ведь Путин уничтожил все три независимые ветви власти.
Понятно, что Россия входит в период последнего пути, но куда он приведет – не может предсказать ни один человек. Все предсказательные механизмы уничтожены Путиным и его ОПГ.
Но их цель – это бесконечное удержание власти любой ценой. По двум причинам: первая – они думают, что Россия настолько большая и богатая страна, что они могут бесконечно ее грабить и обогащаться. Вторая – только удерживая власть, они могут быть на свободе, а не на скамье подсудимых.
Соответственно, они пытаются это делать, и конечно, так просто их отодрать оттуда невозможно.
Впереди огромные потрясения, но благодаря новому пакету санкций этот путь укорачивается.
Он не становится потенциально менее кровавым (этот фактор зависит от того, как будет происходить отдирание Путина и его ОПГ от власти), но теперь это наступит быстрее. И как известно, ужасный конец – это лучше, чем ужас без конца.
