Она очень часто пела. Работала и пела. Я сидела рядом и воспринимала ее песни как удивительные истории, в которых было очень много про жизнь, про любовь, про трагедию.
Что-то о том, что девушка, наивная и прекрасная, пострадала от неразделенной любви, или же потеряла любимого. Песни на украинском языке, нередко на суржике, коим была пересыпана мова у выходцев из украинского Белгорода.
Она никогда не выбрасывала хлеб. Для нее лакомством был просто толстый кусок белого хлеба из пекарни неподалеку, еще теплого, который она макала в воду и посыпала сахаром. Я смеялась: бабуль, ну что это такое? Как это можно есть? А она качала головой и вспоминала про Голод. Не голод — а Голод, подкосивший ее семью в те далекие годы.
Когда-то она была черноволосой миловидной девушкой, из семьи украинских белгородцев. Или белгородских украинцев — так будет верно. Она этот самый Белгород восстанавливала после Второй мировой, которую здесь окрестили «отечественной». Тогда у украинок не было особого выбора, это не столица, где ты можешь жить другой жизнью — с макияжем, на каблучках и с завивкой на волосах строить себе более «чистое», что ли, будущее. Нет, здесь она могла выбрать завод, работу на полях или стройку. Штукатурить, красить, носить кирпичи. Ее красота меркла на белгородских послевоенных завалах, покрывалась слоем пыли, когда она и такие как она разгребали мусор и остатки разрушенных домов…
Она много работала. Это сейчас я не обхожусь без пылесоса, стиральной машины, микроволновки. А у нее была другая жизнь. Сначала с отобранным большевиками (а я называю их русскими, какими они и являются прежде всего) хлебом. Потом — с исковерканной тяжелой работой молодостью.
Она умерла уже во время этой войны. Российско-украинской. Тихо и под мирным харьковским небом, которое защитили наши ребята. Хватит с нее войн, и хватит лишений. Я считаю, она в своей жизни испытала достаточно трудностей, чтобы омрачать последние дни ее жизни. Она и в 2014-м, и в 2015-м задавала мне один и тот же вопрос:
— ну як, росіяни вже пішли?
— ні, бабуль. Але підуть. Погонемо. Не хвилюйся, все у нас йде як треба.
Сегодня уже моя очередь — жить во время войны.
Боже, храни Украину…
