Как началась война с Германией: россиянам продолжают рассказывать сказки

113

Сегодня в РФ рассказывается масса сказок о том, как началась война с Германией.

И в официальных сказках нет ничего, что соответствовало бы действительности, кроме нескольких бесспорных моментов, например: именно этот эпизод Второй Мировой Войны начался 22 июня 1941 года; границу перешли германские войска; вошли они на территорию совка. Пожалуй – все. Остальное – выдумано почти полностью, в части предпосылок к началу этой войны, наличных сил и средств у противников и развития дальнейших событий.

Предлагаем каждому восстановить в памяти тот момент, который ассоциируется именно с началом германо-совковой войны. Наверняка, большинство вспомнят видео людей, которые разинув варежки смотрят на радио-тарелку, которая сообщает им, голосом Славика Молотова о том, что невзирая на невыносимую «белость и пушистость совка», германские войска перешли в наступление, без объявления войны.

Собственно говоря, именно с этого момента и пошла тотальная ложь обо всем, что происходило на самом деле. Славик соврал буквально обо всем. Кому, как не ему было знать о том, что совок не просто спровоцировал Германию, а нарывался на войну долго и нудно.

После совместного дерибана Польши, отношения у совка и Германии были более чем дружеские, а де-факто – союзнические. Скажем так, в октябре 1939 ни о какой войне совка с Рейхом разговора быть просто не могло. Партнеры были полностью довольны друг другом и общались в стиле «данке шён, битте шеён». То есть, товарищ Сталин слал товарищу Гитлеру приветственные телеграммы, а тот – поздравлял товарища Сталина с днюшкой, и оба – уверяли друг друга в вечной дружбе.

Но в конце ноября совок развязал войну с Финляндией. Согласно пакту, известному под собственным именем «Молотов-Риббентроп», обе страны разделили зоны своих интересов в Европе и поклялись не претендовать на соответствующие территории друг друга. Финляндия, входившая в состав российской империи, отошла в зону интересов совка, но согласно базовой расовой теории Третьего Рейха, финны имели нордические, арийские корни и должны бы влиться в Рейх.

Суоми хоть и отошла в зону влияния совка, но не должна была подвергаться уничтожению, что оговаривалось в августе 1939 года. Если бы большевикам удалось провернуть фокус как РФ с Крымом, то это не вызвало бы негативной реакции, но Сталин решил все сделать жестко, и в связи с этим для Гитлера прозвенел первый звоночек.

Тем не менее, уговор – дороже денег, и Гитлер не дал войск на помощь Финляндии. Именно это дало Карлу Маннергейму такую независимость в общении с Гитлером. Они были на равных до самого конца, и Гитлер не мог ничего требовать от Финляндии сверх того, что она сама для себя считала необходимым.

Но никаких кардинальных изменений отношений все же не произошло, и знаменитый план «Барбаросса» стал разрабатываться после запуска операции по аннексии стран Балтии. Хоть там все произошло без открытой войны, но – на грани фола, и в общем, стало понятно, что Бисмарк не зря предупреждал о ценности договоров с россией, которые меньше стоимости бумаги, на которой они написаны.

Заказ на разработку плана был принят и работа пошла, на после 22 июня 1940 года или после дня капитуляции Франции, Гитлер неоднократно говорил о том, что уже захваченная часть Европы потребует от Рейх десятков лет на ее интеграцию и что работы хватит надолго. То есть, «Барбаросса» разрабатывалась как запасной вариант, на тот случай, если у Сталина сорвет крышу и он начнет уже прямо угрожать Германии.

Адольф Алойзыч не ошибся в оценках того, что Сталин попрет дальше, и по иронии судьбы, окончательно это подтвердил тот самый Славик Молотов, который приехал в Берлин на переговоры.

На переговорах с фюрером Рейха – Гитлером, министром иностранных дел – фон Риббентропом и другими ответственными товарищами Славик Молотов пояснил, что Сталин видит себя несколько в другом статусе, нежели это было утверждено сторонами в августе 39-го. Звучало это очень похоже на следующий классический текст:

«…Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках…»

А в переложении на современный язык это значило, что товарищ Гитлер должен был согласиться на то, что его друг и товарищ в борьбе за счастье трудящихся, товарищ Сталин, желает получить восточную часть Румынии, часть Балкан, Болгарию и черноморские проливы, с возможностью обустройства там военных баз, как это уже сделано в странах Балтии.

Проще говоря, товарищ Сталин потребовал от Гитлера отступить от договоренностей 1939 года и отдать Сталину территории из собственной зоны влияния. Причем, Иосиф Виссарионович пожелал иметь военные базы с трех сторон от румынского нефтяного месторождения Плоешти, единственного, подконтрольного Берлину. За это Сталин обещал и дальше поздравлять товарища Гитлера, Риббентропа и прочих партайгеноссен с днюхами, праздниками и прочими торжествами.

Сначала эти речи послушали товарищи из МИДа и передали фактический ультиматум Гитлеру и тот решил послушать это лично, чтобы не принять опрометчивого решения просто потому, что кто-то что-то не понял. Молотов повторил это Гитлеру, и тому все стало ясно. Сразу после отбытия «высокого гостя» в Москву, Гитлер подписал директиву №21 о введении в действие плана «Барбаросса», и началось планомерное сосредоточение войск на восточном театре военных действий.

Как только зима стала сдавать свои позиции, Вермахт занял Югославию и Грецию, которые за это должны благодарить товарище Сталина и Молотова, которые там обозначили свои интересы. Как говорится – от греха подальше. То есть, весеннее наступление Германии на Балканах – прямое следствие речей Славика в Берлине. А югославы могут и до сих пор медитировать на «братскую дружбу» и прочее. Кстати, присоединившись к тройственному союзу, Болгария просто избежала оккупации. Если бы не это, ее ждала бы судьба Югославии и Греции. Кстати, там тоже могут хлопать ушами и петь песни про «алешу» – освободителя. Но лучше – пускай они кричат «слава!» Славе Молотову, который в ноябре 40-го года не оставил им выбора.

Что тут важно понимать. Фактически, Молотов, от имени Сталина, выдвинул Гитлеру ультиматум, а такое можно себе позволить, когда ты можешь подтвердить свои требования силой.

У совка были эти силы и в достаточном количестве, а его генштаб, в конце декабря 1940-го, начале января 1941-го года, провел крупные штабные маневры на предмет применения этой силы против Германии. Результаты этих игр известны, хоть сам Жуков о них вспоминал несколько раз и каждый раз по-разному. Тем не мене, результатом этих маневров стал план войны с Германией, который совок, а потом и РФ – тщательно скрывают.

Важный момент. После польской войны германские войска совершили масштабную передислокацию на Запад, оставив восточное направление без прикрытия. В сентябре 1939 года с Польшей было покончено, и к маю 1940 года большая часть германских войск уже стояла на границе с Францией, Люксембургом, Бельгией и Голландией. И только после поражения Франции, войска двинулись в обратном направлении, на границу совка.

А вот у совка всегда было одно генеральное направление движения войск – на Запад. Все боевые действия и боевые операции, без огневого столкновения с противником, происходили в Финляндии, Балтии и Румынии. То есть – вдоль всей западной границы, исключая границу, проходящую по разорванной Польше, поскольку движение на Запад именно там – привело бы к непосредственному столкновения с германскими войсками.

Таким образом, грустная речь товарища Молотова о неспровоцированном нападении Германии – ложь от начала и до конца. Гитлер был готов отложить свой поход против коммунистов на неопределенный срок и в принципе уже сделал это, но Сталин и Молотов просто вынудили его вернуться к букве и духу внешней политики, изложенной Гитлером в своей программной книге «Майн кампф»

По этой причине более чем четырех миллионная армия совка, которая заставила все приграничные леса танками, пушками, самолетами, амуницией и прочим просто не могла быть символом миролюбия. Она была как раз той силовой составляющей ультиматума, который выдвинул лично Молотов.

Далее мы обратимся к привычному уже источнику – словам начальнику генштаба сухопутных войск Германии Гальдеру, который лично описывал события первого дня войны в своем дневнике. Заметим, это – не мемуары, а именно дневник, заполняемый день за днем. По окончании войны Гальдеру просто не было смысла что-то там ретушировать. А кроме того, мы возьмем избранные цитаты, которые прямо ни на что не указывают, но если их рассмотреть в контексте, они становятся первоисточником для оценки событий этого дня. Итак – развитие событий по Гальдеру. Избранные моменты 22 июня 1941 года.

«Наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью».

Здесь обратим внимание на то, как Гальдер описал ситуацию – «тактическая», но не стратегическая внезапность. Просто количество войск говорит о том, что стратегическая подготовка велась, а вот тактические моменты оказались неожиданными.

«Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать».

Из этого следует, что войска запрашивали командование о характере их действий, уже видя противника, но не имея возможности действовать в русле тех инструкций и приказов, которые были получены ранее. То есть – «стоим не провоцируем, ждем команды на атаку».

«Военно-морское командование также сообщает о том, что противник, видимо, застигнут врасплох. За последние дни он совершенно пассивно наблюдал за всеми проводившимися нами мероприятиями и теперь сосредоточивает свои военно-морские силы в портах, очевидно опасаясь мин…

…Капитан 1 ранга Дойке доложил о боевых действиях на море. Русские проявляют пассивность».

Это – небольшой комментарий на любимую тему совков о том, что только флот был готов к отражению агрессии, и что он отважно вступил в драку с врагом, пока сухопутные коллеги стояли с разинутыми варежками. Если бы это было именно так, то противник обязан был бы это заметить. Но ничего подобного не произошло. Раз так, то и ркка, и флот, и авиация – действовали однообразно, все ждали команды «вперед» и никто не был готов к переходу в оборону.

Следовательно, байки об «измене» и «вредителях» можно сливать в унитаз, где им самое место. Причина разгрома везде одна и та же. Войска не готовились к обороне принципиально, и столкнувшись с необычной ситуацией, просто не понимали, что им делать. Потому – такое огромное количество пленных. Первый эшелон так и не вступил в войну, ожидая указаний «сверху».

12:00 «Поступили сведения о том, что русские восстановили свою международную радиосвязь, прерванную сегодня утром. Они обратились к Японии с просьбой представлять интересы России по вопросам политических и экономических отношений между Россией и Германией и ведут оживленные переговоры по радио с германским министерством иностранных дел».

Это к тому, что Славик рассказал о не объявленной войне и прочем. В это самое время был прямой контакт с МИД Германии и шли какие-то интенсивные переговоры. Заметим, все переговоры шли до полудня и грустного выступления Славика. Россиянам известно о характере этих переговоров? Нет? А почему так? Ведь именно тогда Германия дала полное обоснование причин неизбежности войны. Там – все прямые ответы, а не сказки про белого бычка, которые Москва выдумывает уже более трех четвертей столетия.

13:30 Донесение из оперативного отдела.

«Командование ВВС сообщило, что наши военно-воздушные силы уничтожили 800 самолетов противника (1-й воздушный флот — 100 самолетов, 2-й воздушный флот — 300 самолетов, 4-й воздушный флот — 400 самолетов). Нашей авиации удалось без потерь заминировать подходы к Ленинграду с моря. Немецкие потери составляют до сих пор 10 самолетов.

б. Командование группы армий «Юг» доложило, что наши патрули, не встретив сопротивления, переправились через Прут между Галацем и Хуши и между Хуши и Яссами. Мосты в наших руках.

Во второй половине дня поступили донесения об успешном продвижении наших войск, в особенности севернее Бреста (группа Гота) и на фронте 4-й танковой группы (Гёпнер)».

Заметим, война уже идет 10 часов, а красная армия стоит в ступоре. Мосты все целые и по ним Вермахт катит свою бронетехнику вообще без проблем. Между прочим, за две недели до начала операции, Гальдер очень сильно переживал из-за отставания тыла по подготовке понтонов и паромов, необходимых для переправки через реки. Он отмечал, что это может стать большой проблемой именно в начальной фазе вторжения. Но все обошлось. Все мосты стояли на местах и даже без попыток их минирования. Это потому, что мосты нужны были самой красной армии для того, чтобы двигаться по ним за речку, а за речкой были Польша (оккупированная Германией, Венгрия и Румыния). Больше мосты ни для чего не нужны. Но противник воспользовался ими раньше.

Дальше мы приведем большой кусок текста, в котором содержится оценочное суждение Гальдера о ситуации, которая сложилась в первый день войны. Собственно говоря, это – приговор совку, Сталину, Жукову и всей остальной шобле, из которой слепили полубогов.

«Общая картина первого дня наступления представляется следующей:

Наступление германских войск застало противника врасплох. Боевые порядки противника в тактическом отношении не были приспособлены к обороне. Его войска в пограничной полосе были разбросаны на обширной территории и привязаны к районам своего расквартирования. Охрана самой границы была в общем слабой.

Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление противника в пограничной зоне оказалось слабым и неорганизованным, в результате чего нам всюду легко удалось захватить мосты через водные преграды и прорвать пограничную полосу укреплений на всю глубину (укрепления полевого типа).

После первоначального «столбняка», вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям. Без сомнения, на стороне противника имели место случаи тактического отхода, хотя и беспорядочного. Признаков же оперативного отхода нет и следа. Вполне вероятно, что возможность организации такого отхода была просто исключена. Ряд командных инстанций противника, как, например, в Белостоке [штаб 10-й армии], полностью не знал обстановки, и поэтому на ряде участков фронта почти отсутствовало руководство действиями войск со стороны высших штабов.

Но даже независимо от этого, учитывая влияние «столбняка», едва ли можно ожидать, что русское командование уже в течение первого дня боев смогло составить себе настолько ясную картину обстановки, чтобы оказаться в состоянии принять радикальное решение.

Представляется, что русское командование благодаря своей неповоротливости в ближайшее время вообще не в состоянии организовать оперативное противодействие нашему наступлению. Русские вынуждены принять бой в той группировке, в которой они находились к началу нашего наступления.

Наши наступающие дивизии всюду, где противник пытался оказать сопротивление, отбросили его и продвинулись с боем в среднем на 10-12 км! Таким образом, путь подвижным соединениям открыт».

Если просто обратить внимание на выделенный текст, то ситуация становится понятной полностью. Войска оказались не готовыми именно к такому развитию событий и не могли организовать ни обороны, ни оперативного отхода. Тактическим отходом Гальдер называет панический драп красноармейцев. Он говорит о том, что командование ркка не имеет реального представления о происходящем и потому – не может принять решения об отходе в связи с тем, что группировка войск не была предназначена к обороне. И как итог – уже в первый день германские войска преодолели места дислокации первого стратегического эшелона и вышли на оперативный простор, где их останавливала только необходимость заправки техники и отдыха личного состава.

И в завершении – два маленьких мазка.

«Командование ВВС сообщило, что за сегодняшний день уничтожено 850 самолетов противника, в том числе целые эскадрильи бомбардировщиков, которые, поднявшись в воздух без прикрытия истребителей, были атакованы нашими истребителями и уничтожены»

Это – замечательный и очень важный момент. Видимо, кто-то из командиров отдельных воинских соединений решил действовать в рамках ранее утвержденных планов. В сложившейся ситуации 22 июня бомбардировщики должны были уйти в свой тыл, поскольку без прикрытия истребителей они представляют собой мишени в тире. Но дело-то в том, что в планах по нападению на Германию истребители противника уже должны были гореть на своих аэродромах, а их остатки – вести бои в воздухе с превосходящими силами совковой авиации. Тогда бомбардировщики могли спокойно работать по своим целям.

Поскольку связь в первые часы войны была нарушена, то некоторые командиры не вполне понимали, что именно происходит (думали, что красная армия уже наступает, а они тут сидят без дела и рискуют попасть под трибунал) и действовали по утвержденным планам, а именно – подняли бомбардировщики и отправили их бомбить заранее означенные цели. Сами они не могли выбирать цели, а потому – не могли произвольно и поднимать самолеты на их бомбежку.

Значит они отработали по плану, который должен был вступить в действие, но не вступил. Понятно, что истребители Люфтваффе их просто покрошили в воздухе, а не на аэродромах, как обычно рассказывают байки о «внезапности». И между прочим, это – не единичный случай. По Финляндии совковые бомберы даже успели отбомбиться в первые дни, за что потом получили блокаду Ленинграда.

Ну и напоследок. Германия объявила войну совку еще ночью, а уже до обеда, это же сделала Италия. Это так, для общего развития тех, кто любит писать на своих унитазах «можем повторить».

Так что всем, кто и до сих пор готов принимать внутрь фекальные байки о 22 июня 1941 года, желаем приятного аппетита!

anti-colorados

 

Поделиться:
Загрузка...