Решили как-то однажды единороги провести митинг в поддержку действий Премьера, касающихся защиты отечественного автопрома. Ну захотелось им, чтобы Премьер еще раз узнал, как они его любят, а повода получше найти не удалось.
Заводы сворачивают производства, автомобили почти не покупают, владельцы предприятий просят у Премьера многомиллиардные кредиты, чтобы первое время как-то перекантоваться — да ну это ничего страшного.
Согнали на площадь всяких автопромовских рабочих — благо, работы у них все равно нет, а тут хоть прогуляются, свежим воздухом подышат, Премьера поддержат. Ну и Губернатора с Мэром позвали, и временный партийный бонза Карасиков с Предводителем тоже на митинг пожаловали. Надо же и им, хоть они и не без работы, показать, как они любят своего Премьера.
И вот стоят они все толпой, с ноги на ногу переминаются, вся площадь колышется от флагов с изображением медведей. Толи этот медведь Премьера символизирует — ну, что лапу свою сосет и медвежьей болезнью мается, ну и до малины горазд — куда уж без этого. Толи это знак, чтобы всем, кто не хочет ездить на отечественных автомобилях, пересесть на медведей. Или это потому, что за границей о нас думают, что мы на медведях ездим, и значит, наши автомобили — это и есть медведи… Уж неизвестно. Единороги — и те, наверное, точно не скажут.
Кое-где из-за бесчисленных флагов транспаранты с лозунгами выглядывают: «Мы за пудинг! Мы за автопром!», «Мы запутались! Мы за автопром!», а также «Нашим автомобилям — наши дороги». Увидел Губернатор такой лозунг и думает: «Это они, наверное, не хотят, чтобы их автомобили куда-нибудь заграницу продали: позору ведь потом не оберешься». Кивнул одобрительно и направился к микрофону — речь сказать.
«Ах, — думает в это время Карасиков, наслаждаясь трепыханием флагов, — атмосфера-то какая благостная, единодушие-то какое! Надо будет после митинга внимательно просмотреть весь инвентарь — может, какой-нибудь из портретов Премьера замироточил. Я как с подветренной стороны встану, мне так запах в нос и шибает. Или это машинным маслом?..»
Меж тем Губернатор уж добрался до микрофона и заговорил:
— Крепитесь. Мужайтесь. Не волнуйтесь главное. Я точно знаю — доходы у населения постоянно растут, значит, автомобили покупать не перестанут. Это люди так только притормозили, бедненькими прикидываются и не берут ваши автомобили — постращать вас хотят маненько да и власть на жалость пробить — на всякие социальные льготы да бесплатные проезды. Но без машин все равно долго не продержатся. Но и вы сами-то, в конце концов, давайте уж начинайте делать нормальные автомобили. Хватит уже этих ваших «тяп ляп — и готово». Людей тоже понять можно. Больно им охота дерьмо ваше покупать!
Закончил речь Губернатор, поклонился, ручкой приветливо помахал. Граждане ему, как положено, поаплодировали. Только вяло как-то, без энтузиазма. Не зажгла их речь что ли? Или уже продрогли на ветру?
Отошел Губернатор в сторонку, к Мэру, и говорит: «Ходят слухи, что ты мусоровозы собрался продавать. И правильно. Вон купи вместо них отечественные легковушки, у них и дизайн получше, и наш автопром заодно поддержишь». Обиделся Мэр, но ничего не сказал, только ухмыльнулся криво и кисло. «Ничего не понимает, даже шуток», — подумал с тоской Губернатор.
Ну вроде бы уж и все сказали, обсудили, поддержали — можно и по домам. Но тут появились какие-то непонятные люди — толи скинхеды, толи чернорубашечники, толи еще что. Тут же их менты и повязали, чтобы не отвлекали митингующих граждан. Вроде иные из митингующих и удивились — что это юношам не дают Премьера поддержать, но гражданин в штатском все им подробно объяснил.
«Вот кто они такие? — сказал гражданин в штатском. — Скинхеды? Красные бригады? Черносотенцы? А здесь, между прочим, собрались поддержать Премьера законопослушные люди, и мы не позволим всякой швали вливаться в наши стройные прекрасные ряды. Пусть они возвращаются в свои мрачные подворотни. Или нет — лучше их сразу в тюрьму, без суда и следствия. Зачем тратить на судебный процесс деньги ни в чем не повинных налогоплательщиков? А у этих и так на рожах написано, что они во всем виноваты. Это же деструктивные личности — им бы только все ломать и портить. Скорее всего, именно они и разрушили наш родной автопром. На дыбу их, на кол! Пудинг! Пудинг!..»
Объяснение гражданина в штатском всем понравилось, и митингующие тут же подхватили и тоже заскандировали: «Пудинг! Пудинг!..»
Наконец, с сознанием полностью исполненного долга работники, единороги и чиновники разъехались, оставив опустевшую площадь на милость недовольно бурчащих дворников.
Что касается Премьера, то он вообще-то так и остался не в курсе того, что произошло. Но единороги это предчувствовали и потому на всякий случай после митинга послали ему специальное письмо, в котором с трепетом сообщили, как в промозглую погоду на площади, продуваемой всеми ветрами со стороны реки, они собрали пять тысяч человек, чтобы признаться ему в любви и поддержать его в этот тяжелый кризисный период.
Прочитал ли Премьер любовное послание — неизвестно, но даже если и нет, то оно все равно должно храниться в архиве. Так что если когда-нибудь захочется сентиментально взгрустнуть, то всегда можно будет извлечь это письмо из недр архивной макулатуры. Кстати, если что — единороги и себе дубликат оставили. На всякий случай.
Нестор Толкин
