В своем последнем обращении в качестве премьер-министра накануне инаугурации на пост президента Владимир Путин выделил «пять приоритетов» для своего третьего срока.
Его пятый пункт включал усиление сотрудничества на евразийском пространстве, укрепление международной позиции России путем новых усилий по интеграции государств бывшего Советского Союза. Выступая перед Государственной Думой в прошлую среду, Путин заявил: «Создание Таможенного союза и Единого экономического пространства, на мой взгляд, по моему убеждению, является важнейшим геополитическим и интеграционным событием на постсоветском пространстве со времен крушения Советского Союза».
Россия уже находится в Таможенном союзе с Казахстаном и Белоруссией, а также давно пытается включить Украину в общее экономическое пространство. Вступление России во Всемирную торговую организацию может помочь убрать некоторые барьеры, которые препятствовали участию Украины. Помимо этого на недавнем саммите ЕврАзЭС в Москве страны, входящие в Таможенный союз, а также и другие входящие в состав страны Центральной Азии договорились завершить работу по предложенному договору о Евразийском союзе к 2015 году.
На всем протяжении своего президентского срока и работы на посту премьер-министра Путин обладал четким «евразийским видением», рассматривая Россию как центр региона. На фоне завершения экспансии евроатлантических институтов на восток и приоритетного отношения Китая к Юго-Восточной Азии, Москва чувствует, что у нее есть возможность для консолидации «новой» Евразии. Вместо того, чтобы «делить» территорию бывшего Советского Союза на европейскую и азиатскую «сферы влияния», Россия может вновь подняться на мировой арене в роли державы, создав новый блок государств, способный стать противовесом Европейскому Союзу на Западе,а также Азии под предводительством Китая — на Востоке.
Возрождение СССР?
Такие амбиции, однако, всегда вызывали опасения. Пытается ли Путин, когда-то назвавший распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой, снова воссоздать Советский Союз? Путин сам заявил во время выступления в Думе, что постсоветский период завершился. Учитывая растущие требования все более неспокойного российского среднего класса, Путин не желает снова выкачивать ресурсы в попытке сохранить единое целостное государство –платить за образование и медицину жителей Центральной Азии или Кавказа особого желания нет.
Но Путин хотел бы возродить многие связи советского (и имперского) периода, когда торговля, ресурсы и рабочая сила передвигались между Россией и ее соседями. Это позволило бы Москве остаться экономическим центром региона, вместо того, чтобы наблюдать за тем, как Центральная Азия становится все больше связанной с Южной Азией, а западные районы бывшего Советского Союза все больше притягиваются к европейской орбите. Региональный экономический порядок под предводительством России сохраняет рубль в качестве региональной валюты, а русский язык фактически остается языком бизнеса в регионе, позволяя большую горизонтальную и вертикальную интеграцию, особенно между российскими, казахскими и украинскими фирмами.
Создание подобных экономических связей, в свою очередь, создает политические связи, которые снижают вероятность того, что российские соседи присоединятся к блоку или группам, исключающим Россию. Оценивая политические последствияя проекта Евразийского Союза, Азамат Сеймов отмечает следующее:
«Реализация идеи Евразийского союза является главным пунктом путинского замысла по объединению попыток бывших советских республик по усилению российской позиции в геополитической конкуренции с США, ЕС и Китаем… назначение крайнего срока создания (Евразийского союза) в 2015 году, возможно, связано с уверенностью Москвы в том, что к тому времени США вновь повернут свое внимание к Евразии, так как тогда Вашингтон уже освободится от обязательств по Ираку и значительно сократит количество сил в Афганистане, а серия цветных революций в арабском мире уже пройдет. Поэтому к 2015 году Вашингтон будет обладать военными и дипломатическими возможностями для того, чтобы повернуть свое внимание к евразийскому региону. Помимо этого, к тому моменту у США в Центральной Европе будут готовые базы противоракетной обороны».
Поэтому похоже, что Путин заинтересован в представлении миру свершившегося факта: пока Европа занята собственными экономическими проблемами, США остаются втянутыми в конфликты на Ближнем Востоке, а Китай сконцентрирован на внутренней трансформации, он займется претворением своего плана по созданию Евразийского союза в жизнь.
Евразийский скептицизм
Это процесс — не автоматический. Многие евразийские страны хотят более близких отношений с Россией и были бы заинтересованы в благах, которые может предложить Россия, например, в недорогой энергии и возможности «экспортировать» свою излишнюю рабочую силу в Россию (и для того, чтобы снизить напряжение дома, и для того, чтобы получать выгоду от постоянного потока денежных переводов). Но соседи России не особо горят желанием потерять свой суверенитет.
Президент Белоруссии Александр Лукашенко хоть и продолжает сильно зависеть от России, однако это не уменьшает его энтузиазма по продвижению в рамках Евразийского союза таких структур, которые бы жестко защищали национальный суверенитет. (И ему, и другим сомневающимся евразийским лидерам евроскептики из соседнего Евросоюза предоставили массу на то причин). На недавнем саммите Лукашенко выразил свое неодобрение по отношению к любому «решению на уровне Союза», которое может оказаться обязательным для входящих в объединение стран. По его мнению, решения, принятые Евразийским союзом, должны быть ратифицированы национальными парламентами, а у национальных правительств должна быть возможность отказаться от определенного решения союза.
Евразийский скептицизм Лукашенко негласно разделяют и другие лидеры в регионе. Они готовы пойти на определенные уступки России, но не готовы отдавать столь тяжело доставшуюся независимость. Со своей стороны, Россия не хочет становится евразийским эквивалентом Германии – региональной чековой книжкой, которая является гарантом процесса интеграции и оплачивает счета менее крупных государств.
Путин сделал лишь легкую часть: он выразил свое желание создать Евразийский союз. Однако приведение этого к результату может оказаться гораздо более сложной задачей, чем он ожидал.
Николас Гвоздев – бывший редактор The National Interest, преподает в Военно-морском колледже США (The U.S. Naval War College). Изложенные в статье взгляды представляют собой его личную точку зрения.
