НАТО и Россия возобновят отношения, прерванные после августовского конфликта на Кавказе. Еще до того, как министры иностранных дел стран альянса приняли решение об этом, постоянный представитель России при НАТО Дмитрий Рогозин ответил на вопросы Русской службы Би-би-си о том, каким он видит будущее сотрудничество.
Би-би-си: Дмитрий Олегович, действительно ли вы ожидаете, что отношения России и НАТО будут теперь полностью восстановлены?
Дмитрий Рогозин: Да, я ожидаю серьезнейших подвижек в позиции НАТО и пересмотра ранее принятого ими решения о том, чтобы не вести с дела с Россией как прежде. Прошло несколько месяцев после того, как в декабре собирались министры иностранных дел, тогда уже было понятно, что позиция НАТО эволюционирует.
Мы провели за это время два неформальных заседания Совета Россия-НАТО. Кстати, очень успешные и содержательные дискуссии у нас получились, в отличие от всех предыдущих формальных посольских заседаний. Прошли многочисленные консультации и с главами делегаций, которые аккредитованы при штаб-квартире альянса.
Прошли мои встречи с военным и политическим руководством НАТО. Вчера, например, я встречался с генеральным секретарем Яап де Хооп Схеффером один на один и с верховным главнокомандующим НАТО в Европе генералом Крэддоком и со своим коллегой постпредом [США при НАТО] Куртом Волкером.
И у меня есть такое ощущение, что мои коллеги в НАТО осознали пагубность прежнего подхода, который был сформулирован в августе-сентябре прошлого года, и мы сегодня ожидаем положительных итогов заседания и полного размораживания отношений Россия-НАТО.
Что касается российской позиции, то я ее уже сформулировал моим коллегам на последнем неформальном заседании Совета Россия-НАТО. Я сказал, что во время моих консультация в Москве с президентом Медведевым глава государства высказал свои идеи и обозначил принципы, на которых может быть восстановлено сотрудничество.
Эти принципы и эти идеи известны моим партнерам, поэтому Россия свой участок пути прошла в этом вопросе, да и не мы кстати были инициаторами разрыва отношений.
"Берлинская стена"
Би-би-си: А вы не могли бы эти принципы озвучить?
Д.Р.: С удовольствием, здесь никакого секрета. Во-первых, сотрудничество должно быть равноправным. Сотрудничество должно проходить исключительно в национальном качестве, а не в блоковом качестве.
Я объясню, что имеется в виду. В Совете Россия-НАТО, это то, с чем я столкнулся в прошлом году, ситуация была не очень приглядная. Например, у нас постоянно складывалось впечатление, что мои 26 партнеров заранее проговаривают почти всю повестку предстоящего заседания с Россией, а потом выходят как такая непроницаемая берлинская стена.
Естественно, это не соответствует тому, о чем мы договаривались почти семь лет тому назад в Риме (когда формировалась идея о создании Совета Россия-НАТО), что мы все 27 стран участвуем в национальном качестве. Это значит, что Россия должна принимать участие изначально в обсуждении любой проблемы, а не потом уже выслушивать консолидированную позицию НАТО и исходить из нее.
Мы не являемся объектом политики НАТО. Я это четко сказал также моим коллегам. И мы хотим, чтобы к нам относились с уважением, в том числе с уважением относились к тому, как мы ощущаем свою безопасность и потребность в ее укреплении.
Вот эти принципы были сформулированы, переданы моим коллегам. Они развели руками: здесь возразить нечего, тем более, что это на бумаге уже прописано еще несколько лет тому назад.
Поэтому действительно, если мы будем здесь заниматься не бумажными делами, а послы будут реально отвечать за каждое свое слово, за каждое дело, которое должно пойти на укрепление безопасности народов, которые мы представляем, тогда будет толк от этого сотрудничества.
Би-би-си: Но те противоречия и несогласия, которые возникли в августе-сентябре прошлого года, что вы только что отметили, они ведь никуда не ушли… Как вы собираетесь решать этот вопрос?
Д.Р.: А что, разве есть любовь до гроба между всеми странами НАТО? Нет, конечно. Спросите, например, греков и турок, что они думают по поводу судьбы северного Кипра и вообще будущего Кипра, или по поводу их отношений и военных планов по отношению друг к другу. Внутри НАТО существуют страны, которые имеют противоречия гораздо более серьезные, чем те, которые существуют между Россией и НАТО в целом.
Или возьмите ту же проблему отношений между отдельными странами НАТО и странами, которые хотят вступить в НАТО, или за них начальство говорит, что они хотят.
Например, последняя ссора, причем драматическая ссора, которая будет иметь серьезнейшие последствия для будущего Украины. Это ссора между Киевом и Бухарестом: это споры из-за островов, теперь шпионские скандалы.
Конечно, у России остаются серьезнейшие противоречия со многими странами-членами альянса, в том числе у нас разная трактовка, по крайней мере, публичная, событий на южном Кавказе в августе прошлого года. Мы настаиваем на серьезном разборе полетов, потому что уверены в собственной правоте, а НАТО пока уходит от ответа.
Но, как выясняется, для НАТО это не является препятствием для налаживания сотрудничества с Россией. Ну, и очень хорошо.
Афганистан
Би-би-си: То есть теперь у НАТО прагматический подход: работать по тем вопросам, по которым есть согласие, и обходить пока что те вопросы или ситуации, по которым согласия нет?
Д.Р.: Да мы их не обходим. Мы их просто вынесли за скобки того, что должно быть самым важным в нашем сотрудничестве. Возьмите, например, ситуацию в Афганистане. Я там не вижу никакого света ни в каком тоннеле, несмотря на бравурные заявления, что вот сейчас увеличится контингент Международных сил содействия безопасности и дела пойдут на поправку. Пока не будут изменены методы налаживания мирной жизни, ничего хорошего из этого не выйдет.
Но для НАТО Афганистан — это главная нынешняя проблема. Если в Афганистане натовцам уготована такая же судьба, как американцам во Вьетнаме, тогда сам блок будет поставлен под сомнение: его существование, его перспективы.
И Россия, понимая эти проблемы, несмотря на самые жесткие разговоры, которые у нас были осенью прошлого года, сохранила все договоренности по Афганистану. Прежде всего, договоренность по так называемому северному маршруту транзита для нужд МССБ.
Разве это не свидетельство того, что есть вещи поважнее, чем ссоры. Есть вопросы, намного более серьезные для НАТО и для России, чем противоречия, которые сохраняются по отношению к Грузии.
