На самом деле это сигналы системного кризиса, который будет с каждым днём усиливаться и охватывать новые и новые сферы государственного и общественного существования.
Ни для кого не является секретом, что Филарет не был удовлетворён компромиссом, результатом которого стало появление канонической Православной церкви Украины. Не удовлетворён по двум причинам. Первая — потому что всегда считал, что руководить этой церковью может только он и никто другой. И вторая — потому что не был доволен предложенным Константинополем церковным уставом, значительно отличавшимся от привычного, московского. Опытный церковный политик, Филарет делал все возможное, чтобы отстоять свои позиции — но вынужден был смириться с компромиссом еще и потому, что на этом настаивала власть. По большому счету, если бы не та работа, которая была бы проведена Петром Порошенко и его администрацией, история с автокефалией закончилась бы таким же поражением, каким она завершилась при Викторе Ющенко. Президент сделал все, чтобы «умилостивить» раздражённого церковника — именно Филарет был назван отцом новой канонической церкви, ему было присвоено звание Героя Украины и несуществующий в уставе ПЦУ титул почетного патриарха. Но Филарет потому и Филарет, что первые секретари ЦК и президенты приходят и уходят, а он остаётся.
Теперь, когда нового украинского президента и многих его избирателей вообще не интересует вопрос самостоятельной церкви и украинской идентичности, можно хотя бы попытаться отказаться от компромисса, вернуть себе власть, переписать устав, вновь превратить церковное руководство в «политбюро» — то есть сделать все то, что нельзя было совершить при предыдущем главе государства. И я вовсе не исключаю, что у Филарета все получится, как получалось до сих пор — пусть даже ценой нового церковного раскола и маргинализации, если не исчезновения, украинской канонической церкви. Филарет в своём умении выстраивать церковь под собственные интересы не раз переигрывал сам себя — переиграет и на этот раз.
Дело, конечно, не в этом выдающемся церковном политике, а в политическом процессе как таковом. Многие даже не представляют себе его сложности и филигранности, не понимают, сколько препятствий нужно преодолеть для решения даже самого простого вопроса, какая личная ежедневная вовлечённость и самого президента и его сотрудников нужна для принятия целого ряда решений. И как просто все разрушить даже не какими-то неумелыми действиями, а просто невмешательством в процесс. И, конечно же, это касается отнюдь не только церкви. Церковь — частный случай. Просто у Филарета — блестящая интуиция, он одним из первых понял, что можно. А уже через несколько недель это поймут и люди без какой-либо интуиции.
И тогда на глазах наших изумленных соотечественников будут возвращаться на карты имена советских героев, приниматься реваншистские судебные решения, проигрываться международные судебные процессы, притормаживаться финансовые кредиты. Вовсе не потому, что новый президент будет делать какие-то неправильные заявления или давить на суды. Нет, заявления будут правильными, давления никакого не будет, никто во власти просто не будет понимать, за какую «ниточку» нужно дергать в том или ином случае. И «ниточки» будут дергаться самыми разными людьми в самых разных направлениях — как сейчас в церковных делах. А после парламентских выборов этот хаос только усилится, потому что президент либо получит контроль над таким же дезориентированным правительством, либо втянется в конфликт с новым депутатским корпусом и кабинетом министром.
В таком хаосе сформируются совершенно новые правила игры, в которой побеждает тот, кто атакует первым, не задумываясь о долгосрочных последствий своих действий, стараясь защитить свои интересы любой ценой. Филарет к формированию таких правил уже приступил.
