К вящему сожалению этноним «русский народ» абсолютно искусственный, выдуманный, синтетический, а потому не имеет никакого права на существование, так как не имеет под собой самого главного своего основания – народа.
Этноса, племени, народа, нации «русские» не существовало никогда.
Мало того, как пишет Константин Ерусалимский, доктор исторических наук, профессор Отделения социокультурных исследований РГГУ, специалист в области истории восточной Европы в средние века и новое время, истории кириллической рукописной книги и книжного дела:
До конца XVI века словосочетание «русский народ» не встречается ни в одном источнике, а с конца XVI века данное словосочетание использовали исключительно за пределами Московского княжества!
Как же так получилось, народ – люди, называющие себя русскими, есть – а нации нет? В чем же дело?
А все дело в религии.
Киев, благодаря реформам и не без хитрости Ярослава Мудрого стал метрополией – новой столицей христианского мира. Именно благодаря ему церковь христианская с центром в Киеве стала называться Русской, и все верующие этой церкви – русскими!
В 1051 году, собрав епископов, Ярослав, без согласования с Константинопольским патриархом, сам назначил митрополитом Илариона, а когда в 1054 христианская церковь распалась на Православную с центром в Константинополе, и католическую с центром в Риме, Киеве фактически легально стал отдельной конфессией – Русской с центром в Киеве. И весь люд Киева, Новгорода, Полоцка – стал именоваться русским – но не народом, а по вероисповеданию.
Москва, будучи православного исповедания, корнями относилась к Ассирийской церкви Востока, одним из постулатов, которой было противопоставление себя Западу – Риму. Именно по этой причине Москва и вышла из Флорентийской Унии 1438 года, как вышла и из лона христианской церкви, предав всех униатов анафеме.
После падения Константинополя в 1453 году, Иоанну III, при активном содействии московской церкви объявил, что после падения Константинополя Москва единственная может претендовать на его наследство, а потому назвал себя наследником Византийского престола, и велел величать Москву – Третьим Римом. Помимо наследства на Константинопольский престол вознамерился претендовать Иоанну III и на престол Киевский, который вместе с церковью Русской и вознамерился поглотить.
Именно по причине того, что Москова стала, по сути, Православным Халифатом в ее доктрине не нашлось места национальному вопросу, все внимание уделялось исключительно вероисповеданию. А потому, в московской церковно-политической культуре мыслить в этнических категориях было невозможно.
Да и народ, люд московский… Кто такой народ на Московском княжестве? Весь народ без исключения принадлежал князю, то и есть, они были рабами князя. А у раба, как известно нации нет.
Тем не менее, этноним «русский народ» вошел в обиход и на Московском княжестве, прежде всего, из украинского культурного контекста Киево-Могилянской академии середины XVII века – все еще центра Русской веры.
Как я уже писал выше понятие «русский народ» гораздо шире, чем этнос, потому что включало в себя много разных народов: украинцев, поляков, беларусов, литовцев. Балтов и славян – всех тех кто был одной веры – русской.
На Московии вопросы нации не поднимались вплоть до реформ Петра I, а потому до середины XVII века в летописях мы можем обнаружить лишь такие псевдоэтнические понятия как «православное всенародство», «христианский народ» или «все христианские людие», «московские вси люди христианстии». То и есть московских правителей того времени не интересовало происхождение людей, их нация, этническая группа. Их интересовало лишь вероисповедание человека.
При этом как вы видите политтехнологи того времени уже экспериментировали с названиями, пытаясь вывести новое эксклюзивное название верноподданных Московии, не забыв обязательно подчеркнуть их вероисповедание – православное, правоверное.
Впервые понятие «русский» применительно к народу вы можете встретить в сочинениях украинского просветителя Мелетия Смотрицкого.
А также у князя Константина Константиновича Острожского — сотрудника Курбского, привлекшего на работу московского печатника Ивана Федорова. У князя Константина Острожского понятие «русский» используется правильно и описывает оно народы Речи Посполитой, но не Москвы!
Никогда вплоть до XX века, на Московии, а потом и на России понятие «русский» не использовалось как наименование титульной нации.
Мало того, на Московии понятие «русский» пришло лишь во второй половине XVII века и то благодаря тому, что украинская книжность начала проникать в Москву.
Русскими россияне не стали и при Петре I, так, например, цитата из донесения фельдмаршала Бориса Шереметева, посланного Петру летом 1703 года, вы найдете слова: …«русские мужики к нам неприятны, многое число беглых из Новгорода, и с Валдая, и ото Пскова, и добрее они к шведам, нежели к нам»!
О чем это говорит? Да о том, что именно русской веры люди – русские оказывали сопротивление московским оккупантам!
К концу XVII века Киевская Русская церковь была уже полностью поглощена, исторические литературные источники уничтожены, книги сожжены. Священники, отказавшиеся признавать главенство Московской Православной церкви — казнены.
Так как сохранилось огромное количество верующих русской веры, для них была разработана новая идеологическая формула, объясняющая поглощение русской церкви: «русский – значит православный, православный значит русский». Это было как бы и логично, и правильно и удобно и не требовало дополнительных объяснений.
К началу XIX века после того как все земли заселяемые народами русской веры были захвачены перед Россией возникла проблем. У Российской Империи не было на тот момент никаких легальных оснований напасть на Европу!
Именно тогда идеологам Третьего Рима стало понятно, что фундаментальная идея религиозного деления народов себя исчерпала и надо создавать что-то новое. Надо было найти что-то объединяющее, что-то, что могло послужить причиной для справедливой войны.
И этой идеей стала идея Панславизма, которая по сути своей стала калькой с зарождающегося в это же время идеи Пангерманизма.
Разработкой концепции идеи Панславизма на России занимался в конце 1830-х годов Михаил Погодина, который выдвинул следующие основополагающие тезисы концепции:
— истинной вере славянского мира — Московского Православия
— главенствующей роли России среди славян
— объединительной миссии России – матушки
— Россия защитница православной веры, защитницы всех славян
Параллельно, пока в умы славянских народов внедрялась мысль что россияне – это «русские», титульная нация славянского мира, населению Империи навязывалось утверждение, что они и есть эти самые «русские».
Надо сказать, что проекты политического объединения славян под пятой (якобы защитой) Российской Империи разрабатывались ещё в XVIII—XIX веках Андреем Самборским, Василием Малиновским и пропагандировались они как проекты освобождения славян от османского, австрийского германского владычества и создания славянской федерации – в рамках Российской Империи.
Примерно в середине XIX века, понимая, что про Русскую церковь уже забыли, новым объектом пропаганды стала мифологема «Святая Русь», а от того и стала популяризироваться идея «русскости».
Параллельно все чаще стал подниматься вопрос справедливой войны Православного Халифата за оккупированный иноверцами Константинополь.
Термин «русский» достаточно хорошо прижился к солдатам Империи в годы многочисленных войн с Турцией, которые практически беспрерывно продолжались весь конец XIX века.
После падения Империи термин «русский» подхватили большевики, он стал одним из важнейшим признаков эталонного человека, человека высшей касты.
Идеальный большевик был рабочим-пролетарием, коммунистом и обязательно «русским». Со временем «русский» стало снова именем нарицательным, и каждый житель СССР мог считать себя «русским».
Как в идее Панславизма Россия протягивала руки страдающим под гнетом Османов, Австрии и Германии народов, «русские» (большевики-пролетарии) протягивали руку помощи всем угнетенным мира, и предлагали прийти к ним на помощь, помочь свергнуть их правительство и также как они стать частью самой большой в истории человечества «Тюрьмы Народов».
