Начало нового 2019 года ознаменовалось важной новостью – в Украине начали серийное производство РСЗО (реактивной системы залпового огня) «Вильха». Этот ракетный комплекс – глубокая модернизацией советского «Смерча». В отличие от старшего советского брата, 300-мм ракета «Вильхи» оснащена системой самонаведения и поражает цель на расстоянии в 120 км. Это и есть высокоточное оружие будущего, о перспективах развития которого рассказывает директор информационно-консалтинговой компании Defense Express Сергей Згурец
— Недавно министр обороны Степан Полторак в интервью сообщил, что запускается серийное производства комплекса «Вильха». Насколько запуск вооружения – важное событие?
— Смотря что принимать в качестве точки отсчета. Например, для разработчика важной точкой является создание комплекса. Для промышленности – развертывание серийного производства, для армии – обучение личного состава применению новых образцов вооружения. Все точки являются важными, но результат зависит от их интегрального соединения.
Если говорить о комплексе «Вильха», то это один из образцов высокоточного вооружения, которое было разработано в Украине в достаточно короткие сроки.
Высокоточным вооружением мы называем системы, которые способны поражать цели с гарантированной точностью выше 50%. Но де-факто показатели у высокоточного оружия гораздо выше, потому что они обеспечивают поражение цели с коэффициентом 0,8-0,9. При этом в Украине разрабатываются различные образцы вооружения, которое может претендовать на название высокоточного.
«Вильха» – первый образец, который прошел путь от разработки до начала серийного производства, и я думаю, что уже в этом году мы получим определенное количество модернизированных систем «Смерч» с возможностями, которые обеспечивает новая разработка.
Потому что по документации Министерства обороны это глубокая модернизация комплекса РСЗО «Смерч», которая подразумевает использование автоматизированных систем управления и нового высокоточного снаряда, который разработан КБ «Луч». В отличие от советской РСЗО, которая покрывала одним залпом территории в несколько футбольных полей, теперь каждая ракета имеет свою цель, и на дальности 70 км она может уничтожать цели не по площади, как старый «Смерч», а точечным попаданием. Второе ключевое отличие – в автоматизированной системе, которая позволяет назначить каждой ракете свою цель. Это часть работы, которую сделало КБ «Луч»
Серийное производство использует потенциал Павлоградского химзавода, который изготавливает новое смесевое топливо, и мощности КБ «Луч», которые связаны с изготовлением ключевых элементов этого изделия.
Но разворачивание серийного производства – задача, которая решается не КБ «Луч» или Минобороны, а Министерством экономического развития и торговли в рамках государственной целевой программы развития оборонной промышленности. Эта программа реализуется с 2017 года и предусматривает выделение средств на подготовку производств по ключевым направлениям под те проекты, которые нужны армии. И «Вильха» – один из таких проектов наряду с другими авторитетными проектами.
Поэтому, если мы говорим о «Вильхе», то в этом году мы пройдем первый этап – получение в войска первых серийных образцов. КБ будет работать над совершенствованием этого изделия, обеспечивая большую дальность применения, «Вильхой» версии «М», а войска будут учиться применять комплексы на поле боя, что существенно повысит эффективность ракетных войск и артиллерии за счет появления новых образцов в их арсенале.
— В Министерстве торговли заявляли, что стоимость «Вильхи» – почти миллиард. Насколько это значительная сумма для такого проекта?
— У нас вся государственная программа развития оборонной промышленности Минэкономразвития в том году имела цифровое выражение в пределах трех миллиардов гривен.
Если Кубив действительно называл такую сумму, говоря о «Вильхе», значит треть программы 2018-го года ушло на решение задач, связанных с серийным производством нового комплекса.
— В чем конкретно заключалась модернизация «Вильхи»? Это новые электронные компоненты, разработка программного обеспечения?
— Когда мы говорим о комплексе «Вильха», то это новая высокоточная реактивная система залпового огня. Советский «Смерч» был системой, которая не предусматривала наведение ракет на отдельные точки. Это был вал огня по площади, который сносил все. Системы управления на снарядах не было, поэтому КБ «Луч» решал задачи системно.
Ресурсы ракет «Смерч» – это твердотопливные снаряды с периодом хранения в 20 лет. Все ракеты, которые у нас – за пределами гарантийных сроков использования. Нужно делать другое топливо. Другое топливо делалось Павлоградским химзаводом. Система управления, которая обеспечивала попадание в цель, создавалась КБ «Луч» в роли интегратора с привлечением других предприятий. Потому, чтобы снаряд вылетел и в полете корректировался, нужно создать ноу-хау. Была создана абсолютно новая система управления, когда в передней части ракеты по пояску расположены 92 маленьких двигателя, которые корректировали полет ракеты.
Были включены в работу предприятия, которые обеспечивали наведение ракеты по инерциальной системе, например, предприятие «Оризон-Навигация» (г. Смела). Имея советскую платформу, мы на нее поставили абсолютно новые ракеты, новые системы автоматизации, системы подготовки ракет к пуску; по большому счету, мы создали сердце нового образца вооружения, и тут лидирующую роль занимает КБ «Луч».
Есть мнение, что за 2 года Украине удалось создать то, что есть только у десятка стран мира – полный цикл производства вооружения. Насколько серьезно можно относиться к таким заявлениям?
— Их можно оценивать по разному, но суть не меняется. А суть в том, что в условиях войны начали реализоваться те проекты, которые долгое время откладывались. Это – ракетный корабельный комплекс «Нептун», разработка по «Вильхе», которая предлагалась КБ «Луч» и в более ранние периоды. Эти наработки позволяют двинуться в создании зенитно-ракетных комплексов, используя определенные решения, которые заложены в ракету для комплекса «Вильха».
Поэтому сравнивание себя с кем-то – вопрос амбициозный, но, с другой стороны, мы всегда должны понимать, какими конкурентными преимуществами мы обладаем, и какими ограничениями мы скованы. Если у нас мало денег, то мы должны искать эффективные альтернативные пути повышения боеспособности, и в этом как раз ключевое преимущество разработок, которые предлагает КБ «Луч».
— К чему мы приведет дальнейшая разработка в области высокоточного вооружения? Это разработка нового оружия, или модернизация старого?
— Оружие создается не просто так. Любой образец оружия, которое создается в Украине, является ответом на запрос военных. Военный выдвигает определенные тактико-технические требования к образцу, который нужен украинской армии. Если такого образца в украинской оборонной промышленности нет, а потребность для военных в нем есть, они будут покупать такой образец за рубежом.
Поэтому задача оборонной промышленности – в принципе, в первую очередь, удовлетворить потребности украинской армии. И это является краеугольным камнем всех трансформаций, которые происходят в оборонной промышленности в военный период. Некоторые образцы, которые создаются украинской оборонной промышленностью, военным, может быть и не подходят, но имеют экспортный потенциал, потому что подходят под требования других заказчиков.
Когда мы спрашиваем, какое оружие будет создаваться украинской оборонной промышленностью, ответ зависит от того, какие требования будет выдвигать украинская армия, и будет ли она за это платить, а с другой стороны – какие требования будут выдвигать зарубежные покупатели, и сможем ли мы предоставить им свою продукцию, которая будет конкурентна по отношению к продукции других стран.
В этом конгломерате как раз и будут создаваться образцы оружия, которые ориентируются на некий финансовый спрос.
Если мы говорим об «оружии будущего», о неких новых образцах, то, по большому счету, их производство возможно в условиях, когда мы формируем научный или технологический задел. Когда мы финансируем поисковые работы, опытные работы, связанные с созданием образцов, которые дадут некие новые свойства. Но этот процесс не гарантирует получения такого результата. Однако при малых деньгах мы не хотим платить за ошибки. Но создавать опытные образцы, искать что-то новое, и постоянно требовать от научных кругов и промышленности получения стопроцентного результата – это неправильно. Нужно давать право на ошибку. Пока мы права на ошибку не даем, мы идем по пути модернизации старого вооружения или создания образцов, которые гарантированно будут востребованы или украинской армией, или на внешнем рынке. Но этот «люфт возможностей» уже, чем свобода действий нашим умам заниматься свежими идеями.
Я сторонник того, чтобы «расшатать ситуацию», дать право на ошибку, и выделить финансирование на экспериментальные поисковые работы, которые действительно могут привести к неким интегральным прорывным решениям, которые могут использовать нашу креативность для создания образцов, нужных нам для защиты. Потому что мы идем по пути линейного противостояния наращиванию мощи Российской федерации по параллельным образцам. Это не совсем верно. Мы не станем Голиафом. Нам нужно искать альтернативные асимметричные ответы российскому преимуществу по каждому сектору. Тут нужно приложить мозги. Пока оборонная промышленность и армия идет по колее, которая нарезана прошлыми периодами и жестким спросом из-за расходования финансовых средств. Сейчас нам нужно изменить ситуацию и создать условия для более живого подхода к этим задачам.
— Как это нелинейное противостояние с Россией должно осуществляться?
— Мы условно знаем, что российская угроза опирается на три сектора: системы ПВО, которые имеют все более расширяющиеся радиусы применения, системы радиоэлектронной борьбы, которая «парализует» противника и не позволяет эффективно осуществлять управление, и ударный компонент – развитие ракетных средств нападения, от дозвуковых до сверхзвуковых ракет, заканчивая ракетами класса «Калибр».
По большому счету, это та концепция, которая создана у россиян на фоне того, что им нужно было найти точки уязвимости американской военной машины, и они бросили деньги в РЭБ чтобы ослеплять американские спутники, создать купол противовоздушной обороны, чтобы не подпускать войска противника и создать ракетные комплексы дальнего действия, которые позволят на любом рубеже наносить удары по противнику.
Понимая эти три глобальных конкурентных преимущества России, мы должны искать варианты, когда мы малым путем сможем или минимизировать эти вещи, или свести их на нет. У нас есть прекрасная школа электроники и наработки, которые способны создавать образцы радиоэлектронной борьбы, которые способны наносить такой же урон России, как если бы это были российские средства. С другой стороны, пока ряды российской армии насыщены новыми комплексами ПВО, то надо посчитать, с какого периода количество целевых каналов, которые может обеспечить комплекс С-400 становится бесполезным. Можем ли мы, условно говоря, на один комплекс выпустить 300 маленьких беспилотников, которые забьют канал РЛС и фактически будут его слепить, минимизируя возможность использования ракет комплекса С-400 против наших целей? Если окажется, что действительно, множество дешевых беспилотников способны парализовать систему ПВО России, то вероятно, нужно отработать методики массового применения таких образцов.
Когда мы дойдем до российских крылатых ракет, мы должны понимать, какие уязвимые места у этих ракет с точки зрения управления и сбивания их с маршрута, и таким образом сформировать ответную стратегию, которая минимизирует угрозу применения крылатых ракет по украинской территории. То есть эта стратегия направлена на поиск нелинейных путей, и я думаю, это тот путь, который является наиболее востребованным в ближайшее время.
— Это наукоемкий процесс. Насколько мы готовы ввязываться в такую гонку с государством у которого огромный бюджет на армию?
— Есть два вида войн: на уничтожение и на изнурение. Сейчас Россия спокойно идет по варианту войны на изнурение, когда, поддерживая некую напряженность на наших границах, демонстрируя мощь, она добивается влияния на политическое устройство Украины, показывая бесперспективность борьбы с российской машиной. Вся война переместилась в зону когнитивных измерений, когда война происходит в мозгах, когда внутри нашего бойца или политика происходит слом, что бороться бесполезно. Тогда роль оружия уходит на второй план.
Здесь страна должна формировать уверенность в том, что можно вести войну против превосходящих сил противника, а таких примеров в истории очень много; наше асимметричное противодействие должно быть направлено не только разработку новых способов и форм ведения боевых действий с использованием существующих и новых образцов, но и формирование понимания, как противостоять превосходящим силам противника, и что воля к победе порой значимей, чем наличие современной техники.
— Каких в дальнейшем технических решений следует ждать от оборонной промышленности?
— Конкурентные преимущества как в бизнесе, так и на поле боя, определяют не материальные ресурсы, а нематериальные. К нематериальным относят качество систем управления и выучку личного состава. В качестве систем управления вопросы связи и автоматизации выходят на первый план: первым увидеть противника, первым оценить ситуацию, принять решение и упредить противника в его действиях на каждом этапе. Вопросы автоматизации войск и повышения качества систем управления, я думаю, становятся «приоритетом №1» для украинской армии. Мы должны обеспечить условия, при которых каждая бригада была бы достаточно автономна, и командир бригады получал достаточно информации, чтобы можно было проводить боевые действия в опережающем темпе по сравнению с российскими войсками.
Что касается новых образцов – порядка 20 новых образцов выходят в серийное производство, порядка 11 образцов заканчивают государственные испытания в этом году; при удачном проведении испытаний они также пойдут в серийное производство. В этих 11 образцах – большой компонент изделий, которые увеличат эффективность применения артиллерии, автоматизация процессов управления, обеспечения командования средствами разведки. Это подтверждение того, что вопросы боевого управления – один из приоритетов Генштаба Минобороны.
