Вторым в списке на пожизненное заключение в связи с продолжающейся узурпацией власти в России должен значиться не Сечин с Медведевым, и даже не Патрушев с Ивановым, а неброский 74-летний пожилой человек в мантии Валерий Зорькин, скромно промолчавший в момент регистрации гражданина Путина В. В. «кандидатом в президенты».
Уж кто-кто, а Валерий Дмитриевич, как Председатель Конституционного Суда РФ, прекрасно знает, что Конституция не позволяет столь вольной трактовки, и «конституционный предел» в два отработанных срока наступил у Путина еще в 2008 году, а «передержка кресла» Медведевым с дальнейшим возвращением в него неугомонной паханской задницы – чистой воды государственное преступление, предательство страны, захват, заговор и переворот. Но Зорькин снова промолчал, за что и удостоился пролонгации своих полномочий в должности Председателя КС.
Три путинских «кита» — Страх, Невежество, Нищета – продолжают свое плавание в океане пост-советской обреченности.
Под страхом смерти или увольнения с работы стыдливо помалкивает население; от невежества оно же приветствует победы прошлого века, восславляя почему-то нынешних бандитов, а от нищеты – бьет поклоны и пишет челобитные «царю»: «лишь бы войны не было». Но царь все равно воюет. И непонятно: каким образом после очередного объявления вывода войск из Сирии, там продолжают нарезать круги СУ-25 и погибать российские летчики? Хотя что тут непонятного: Путин влез туда, где не знает брода, и теперь Россия увязла там надолго. За что погиб летчик Филиппов? За какие ценности он воевал? За честь «русских парней» или «понты кремлевских пацанов»? Если за первое — то что это за «честь такая»: бомбить мирных граждан? Если за «понты» — то почему тогда это был Филиппов, а не Чайка? Почему не сыновья Иванова или Матвиенки?
А пока мы летаем над Сирией, с азартом бомбя страшных женщин и смертоносных детей – предприниматель Илон Маск покоряет космические дали.
Между тем «Победиссимус» Путин продолжает рвать шаблоны, открывая все новые грани политического Альцгеймера. «Сверхзадача в чем заключается? – наморщил ум наш гигант мысли. – Мы должны понять, в каком состоянии находится наше государство, экономика, политическая и социальная сфера, мы должны понять, какое место мы в этой связи занимаем в сегодняшнем мире». После чего добил аудиторию контрольным выстрелом: «Мы должны обеспечить такой рывок в развитии страны по всем перечисленным мной направлениям, придать такую динамику, чтобы…» Он мог бы и не продолжать, потому что тысяча чертей к этому моменту повесилась. То есть, восемнадцати лет безраздельной власти для рывка было недостаточно. Мы по количеству больниц еще только в 1932-й год вернулись. Но есть еще силы, есть куда стремиться. Например, в пещерный век, когда раны языком зализывали.
Невольник Чукотки Роман Абрамович попытался рвануть в Швейцарию, но ему бесчеловечно развернули оглобли, после чего отверженный на время затаился в лондонской туманности. У его коллег «списочников» также начались проблемы в банках, некоторых попросили срочно закрыть счета и даже забрать из учебных заведений своих невыносимо талантливых детей. От этих неприятностей так и хочется куда-нибудь прорваться всем, кто неплохо себя чувствовал под куполами «золотых парашютов», плавая в роскоши теплых финансовых потоков. Куда сбежать? Кому отдаться? На родине их ждут обезображенное Сочи и неухоженный ворованный Крым, — и никаких теплых объятий, кроме колючего взгляда Михал Иваныча, который сам уже рвет и мечет.
Обветшалая страна, вскормленная государственным враньем и раздетая алчным ворьём, вот-вот снимет с себя последнее исподнее.
Этот прорыв бреда в пустоте каменной пещеры – ничто иное, как попытка ее заполнить хотя чем-нибудь. Лучше говорить, чем молчать и хмуриться. Какой же ты кандидат, если тебе нечего сказать? Болтают все: и Грудинин, объявляет Сталина «лучшим правителем», и Собчак заявляет, что «просто взять и отдать Крым обратно не получится», и Явлинский несет на незарегистрированного Навального. Прорывает всех. И засасывает в «черную дыру» неизвестности. Точнее – предопределенности гибельного пути. Россия выбрала тупик. И ее прорыв «во все стороны» неизбежен. Клочками по закоулочкам. В хлам, в лохмотья. Чтобы уж точно ничего не осталось.
Александр Сотник
