При всех даже самых технологически продвинутых попытках оживить эти поселения, их гибель неизбежна.
В России больше 300 населённых пунктов, которые принято называть моногородами. Их жизнь целиком зависела от советских заводов, шахт и месторождений, многие из них строились с использованием труда заключенных, в местах, малопригодных для жизни.
Моногорода, создававшиеся под плановую экономику, оказались серьёзной проблемой во времена экономики рыночной. Сейчас в таких городах, согласно официальным данным, живут 16 миллионов человек, то есть более десятой части населения России. Почти 60% жителей моногородов в конце 2015 года оценивали ситуацию как нетерпимую или «терпимую с трудом».
Ракетой по славному прошлому
В подробном репортаже Русской службы ВВС рассказывается о жизни таких мест: поселка Кадыкчана в Магаданской области, города Кировска в Мурманской и поселка Хальмер-Ю — в Воркутинской.
Сегодня они находятся в разной степени распада. К примеру Хальмер-Ю (В переводе с ненецкого — «Мертвая река») строился заключенными и с самого начала казался бесперспективным: первую тонну угля удалось добыть лишь в 1957 году, через 14 лет после основания поселка. За пять лет шахта давала столько угля, сколько крупная шахта в непосредственной близости к Воркуте — за несколько месяцев. Но эти показатели оправдывались высоким качеством угля. Четыре с половиной тысячи жителей Хальмер-Ю эвакуировали в середине 1990-х после закрытия шахты.
В 2005 году посёлок-призрак прославил президент Владимир Путин, выпустив по нему три ракеты со стратегического бомбардировщика Ту-160. Бывшие жители Хальмер-Ю этой славе не рады. Они полулегально навещают родину, возлагают цветы к разрушенным в результате бомбовых ударов домам и оставляют на стенах граффити.
Теперь же на этом месте располагается полигон для военных учений. Судьба незавидная, и дикая, если вспомнить, сколько заключённых погибли там, строя в нечеловеческих условиях и шахту, и сам посёлок…
Подобным же образом, только в 2003 году был выселен на другом конце страны посёлок Кадыкчан, который тоже строили зеки, а те кто не погиб и их потомки ещё работали на здешней шахте. В этих краях 16 лет «мотал» свой срок и великий писатель и поэт Варлам Шаламов, только чудом не разделив судьбу 200 тысяч других заключённых, нашедших там свою могилу.
«Кровавые мозоли, голод и побои. Вот чем встретил нас Кадыкчан», — вспоминал он.
Позже туда стали съезжаться со всей страны шахтёры, рассчитывая получить высокую зарплату и квартиру. В советские годы в здешних магазинах не было дефицита, а в ресторане «Полярный» лилось вино и играла живая музыка. Посёлок был полон молодых людей, которых сплачивал экстремальный климат. Но уже в 80-е начались задержки зарплаты, на лето закрывали одну шахту и переводили шахтеров на другую, и понятно было, что начинается сворачивание поселка. Жители начали покидать поселок в поисках работы.
В 1998 году шахту окончательно закрыли, а жителям Кадыкчана начали выдавать сертификаты на переселение.
«Выделялись очень маленькие средства на очень короткий срок, — рассказывают бывшие жители поселка. — Если ты не успел купить жилье, то этот сертификат пропадал, и люди вынуждены были оставаться в Кадыкчане на месяцы в этом безысходном состоянии, когда уже доходило до того, что собак стреляли». В 2003 году поселок был официально закрыт. Люди покинули Кадыкчан.
«Мертвая река»
Промерзшие пятиэтажки сотрясаются от очередного взрыва: в нескольких сотнях метров отсюда добывают уголь открытым способом. Советский — микрорайон на окраине Воркуты. Он умирает: в поселке городского типа, где до начала 1990-х годов жили почти 6000 человек, остаются 129 семей.
Двери покинутых квартир запаяны, окна заколочены, но это не спасает: из окон выбрасывают стиральные машины и прочую бытовую технику — на металлолом.
Рядом с поселком Советский — аэродром, который военные используют для учений на полигоне «Пембой» в 60 км от Воркуты. Полигон появился на месте еще одного закрытого воркутинского поселка городского типа Хальмер-Ю. В переводе с ненецкого — «Мертвая река».
Четыре с половиной тысячи жителей Хальмер-Ю эвакуировали в середине 1990-х после закрытия шахты. Не все еще уехали, а в поселке отключили отопление. Бывший сотрудник шахты Виктор Сычевский уехал одним из последних.
«У меня жена забыла косметичку в ванной комнате, — вспоминает он. — Милиционеры разрешили сбегать в уже пустой поселок. Ситуация жуткая была. Пурга уже хорошо разгулялась. Идешь — собаки оставшиеся бродят с опущенными хвостами. Было такое чувство неприятное, когда смотришь на окна заколоченные».
Кировск: ни жив ни мёртв
Зато Кировск пока что держится, хотя и с огромным трудом. Он тоже прославлен именем писателя. «Сплошное мордобитие и культ физической силы» — так описывал Кировск его гениальный уроженец. писатель Венедикт Ерофеев.
Город спасает кинематография… Его давно, еще в советские времена облюбовали режиссеры для съемок фильмов и сериалов – уже больно хорошая «натура». Кировск так часто использовался для киносъемок, что его прозвали полярным Голливудом. Режиссеров привлекали не только величественные пейзажи — местные жители охотно снимались в массовках.
Крупнейший работодатель Кировска — знаменитый горно-обогатительный комбинат «Апатит» в 90-е годы находился на грани банкротства. Это было первое десятилетие с момента основания Кировска в 1929 году, когда в городе не сняли ни одного фильма.
После приватизации «Апатита» во второй половине 1990-х годов: половина комбината перешла во владение бизнесмена Михаила Ходорковского, другая была записана на менеджмент компании, также связанный с Ходорковским. После ареста Ходорковского и его партнера Платона Лебедева по обвинению в незаконной приватизации «Апатита» комбинат перешли под контроль другого бизнесмена Андрея Гурьева, а вскоре «Апатит» стал одним из крупнейших в мире предприятий по производству апатитового концентрата, из которого делают минеральные удобрения. Шахтер в Кировске может зарабатывать по 120 тысяч рублей (около 2 тысяч долларов), но средняя зарплата в городе — ниже 30 тысяч. За пять лет «Апатит» в порядке оптимизации сократил половину своих сотрудников — 5 тысяч человек.
Градообразующий комбинат надеется, что экономику города поддержат альтернативные отрасли — например, туризм, что позволит Кировску избавиться от зависимости моногородов. Пока же на предприятии работает треть населения.
Но молодежь из Кировска уезжает. Сегодня город находится в правительственном списке 94 моногородов России с наиболее сложным социально-экономическим положением.
Официальный перечень правительства России включает 319 моногородов. Власти надеются, что к концу 2018 года этот список покинут 18 из них. То есть избавятся от зависимости и станут обычными городами.
Моногорода делятся на три категории. Первая — моногорода, которые базируются вокруг действующих предприятий, где жители достаточно благополучны. Вторая — это когда градообразующее предприятие испытывает проблемы. Третья — когда предприятие закрылось или на грани закрытия.
Фонд развития моногородов в этом году получил из федерального бюджета 6,5 млрд рублей. Для сравнения: это меньше процента от общей сметы на проведение чемпионата мира по футболу в 2018 году..
«Города пишут свою стратегию, и мы рассматриваем образ города до 2035 года, — объясняет руководитель программы РАНХиГС по обучению управленческих команд из моногородов Елена Дугина. — Но, даже составляя план на 100 лет вперед, нужно понимать, что будет происходить в 2018 году, иначе план будет из серии «цирк уехал, клоуны остались». Дело даже не в деньгах. Это как неудачный брак, когда ты ждешь, что придет кто-то и наполнит твою жизнь смыслом. То же самое происходит и с моногородами. Наполнить жизнь смыслом может только сам моногород. Остальные могут помочь. Почему бы не потратить деньги на переселение моногородов? «Москва не должна становиться центром притяжения для каждого субъекта. Количество пустующих офисов в Москве уже значительно превосходит количество пустующих хрущевок во многих моногородах. У людей должны быть комфортные условия жизни по всей стране».
Впрочем, есть и альтернативная стратегия — переход градообразующих предприятий на вахтовый метод, когда рабочие приезжают на время, а постоянных жителей нет.
Вместо угля на гора пойдет биткоин?
Об попытке применить такой метод, рассказано в репортаже Fontanka.ru о Надвоицах, типичном моногороде, у которого много лет все шло по плану благодаря градообразующему заводу. На заводе трудились целые династии надвойчан. Местные алюминиевые чушки славились на весь Союз. Хотя здесь никогда не водились ни бокситы, ни глинозем — всегда все приходилось везти чуть ли не с Урала. В 2003 году завод выкупил алюминиевый концерн Олега Дерипаски «Русал».
Но в результате всемирного экономического кризиса, цены на металл упали, «Боинг» перешел с алюминия на какие-то высокотехнологичные пластики и с 2014 года в Надвоицах все покатилось по наклонной. От 12-тысячного населения осталось чуть больше половины. В 2006 году завод вырабатывал 80 тысяч тонн алюминия в год, а теперь его мощность обозначена как 24 тысячи тонн. Концерн бы закрыл внезапно ставший никчемным завод, но людей около него все еще достаточно много. Чтобы избежать прямых сокращений, на заводе организовали предприятие «Русский радиатор». Стали переводить рабочих туда.
Радиаторов обещали выпускать по два миллиона штук в год. На вопрос, где купить местный алюминиевый сувенир, надвойчане только смеются. У самих дома китайские стоят. Просто из 100 штук 99 были бракованными: люди разучились работать!
Сейчас появилась надежда на новое производство — на этот раз биг-бэгов, мягких контейнеров для сыпучих материалов. Обещают триста рабочих мест. Однако Дерипаска не унывает, на местном заводе «Русал» собирается майнить биткоин, причем именно вахтовым методом, завозя по 20 майнеров из Петербурга. По планам хозяев, здесь можно будет добывать биткоин в промышленных масштабах, как в Китае. «Стоимость производства 1 биткоина сейчас по затратам на электроэнергию в Надвоицах составляет 30 000 руб, а в Петербурге — 70 000, – рассказывает программист, с которым «Русал» заключил первое соглашение, — Через год эти затраты вырастут в 4 раза, то есть в Надвоицах биткоин будет обходиться в 120 000 руб, а в Петербурге — в 280 000. Поэтому дешевая электроэнергия – чрезвычайно важный фактор. Плюс к этому, амортизация оборудования на производство 1 BTC – 80 000 руб. А курс биткоина сейчас больше миллиона рублей».
Пока же вместо майнинга люди зарабатывают как и повсюду на Руси, в здешней колонии примерно 700 местных жителей охраняют две с лишним тысячи заключенных.
На самом заводе осталось работать около 200 человек, так что градообразующими предприятиями Надвоиц можно смело считать ИК-1 и ЛИУ-4. Заключенные мастерят мебель и сувениры из дерева. На сайте местного ФСИН можно заказать даже сруб дома.
Гараж в Надвоицах можно купить за 100 тысяч рублей. Двухкомнатную квартиру — за 220 тысяч. В витрине «Фотоподарков» на безголовом манекене футболка с Путиным и цитатой : «Россия может подняться с колен и как следует огреть».
Кругом же – обычная, страшная русская безнадёга. Средние зарплаты по городу 15 тысяч, из которых 6-7 тыс. уходит на ЖКХ (т.е. на жизнь остаётся 150 долларов). Особой экономической зоны тут явно не получится, поскольку в округе нет квалифицированных работников, как нет и врачей в больнице…
Так что майнеров «Русала» ожидает нелегкая вахта.
Это судьба всех сырьевых стран с полуколониальным прошлым
Любопытный комментарий к проблеме моногородов сделал в ФБ журналист Павел Пряников:
«Тут надо понимать, что это закономерная тенденция. Кто бы ни был у власти — 5-й срок Путина, Навальный, «чикагский мальчик-неолиберал» или даже социал-демократ Грудинин — умирание малых городов останется тенденцией. Просто сейчас происходит неизбежная трансформация искусственного расселения России.
Сначала умерла деревня, теперь умирают ПГТ и маленькие райцентры, далее дойдёт до удалённых от агломераций городов до 100 тысяч населения. Страна скукоживается до нескольких агломераций и территорий, вписанных в глобализацию (т.е. производящих что-то на экспорт с высокой маржей). У нынешней (и будущей) России нет денег (да и людей) на содержание такого огромного пространства. И это вовсе не потому, что «всё плохо», а это тренд для всех больших сырьевых стран с полуколониальным прошлым: Мексика, Австралия, Канада, Бразилия и т.п. Везде люди там в основном расселяются:
а) у моря
б) в главной, исторически сложившейся полуколониальной агломерации (Мехико, Торонто, Москва).
Так и в России. Сколько бы ни принималось каких-то ФЦП, «дальневосточнного гектара», программ по рождаемости, тренд на будущее — люди продолжат стекаться из малых городов в мегаполисы и туда, где есть деньги; рождаемость останется низкой (она даже на Северном Кавказе падает пока до величин около 2 детей на женщину). Попытки искусственно оживить глубинку ни к чему не приведут — там просто уже нет квалифицированной рабочей силы для предприятий и крупных проектов. Выживут немногие, кто спохватится и проведёт какое-то региональное брендирование, да ещё с какими-то уникальными промыслами. Но таких будут единицы.
Молодёжь не хочет там жить на зарплаты по 10-20 тыс. руб. (150-300 евро) и в архаичной среде. Сейчас пока самые активные работают вахтовым методом, но постепенно всё больше людей из этой среды будет насовсем покидать малую родину. В итоге при жизни одного поколения Московская агломерация разрастётся до 40 млн. человек (сам Московский регион с 25-30 млн. и окрестности с 10-15 млн. — когда они будут соединены скоростными поездами со столицей; в итоге агломерация будет радиусом 150-250 км, захватит областные центры — Тверь, Рязань, Калугу, Тулу и т.д.).
Неизбежно вырастет и питерская агломерация — главный логистический хаб России — миллионов до 15. И с нынешних малых величин вырастет южная агломерация Ростов-Анапа-Туапсе-Сочи (с глубиной проникновения от моря до 100 км) — тоже миллионов до 15. Вот на эти три агломерации будет приходиться 50-60% населения РФ (примерно как в Австралии или Канаде). Выживет и разовьётся Уральская агломерация. Наверняка прибавит агломерация Владивосток-Находка (если это не сделают россияне, то сделают корейцы и японцы). Выживет наш пояс реднеков — Черноземье, которое станет регионом латифундий, производящих на экспорт сельхоз-сырьё.
А глубинка на протяжении жизни того же одного поколения (20-25 лет) сама потихоньку вымрет. В итоге, если там есть что-то ценное (например, лес), будет осваиваться вахтовым методом. Или будет заселена чудаками-трапперами (как на Аляске примерно). Ну а задача любой власти — это дать там достойно дожить людям на вэлфере, а тем, кто хочет уехать — помочь это сделать (как это делают сейчас крупные сырьевые компании, перемещающие своих работников из северных городов в пригодные для жизни места в европейской части России).
