После 2020 года добыча российской нефти может начать снижаться быстрыми темпами – до 10%.
forbes.ru
Освоение углеводородных ресурсов на российском шельфе в конце 2014 года практически остановилось. Компании в России стали сокращать инвестиции в разведку новых запасов и усиленно эксплуатируют лишь действующие промыслы, интенсифицируя добычу на них, истощая запасы с низкой себестоимостью и приближая конец старых проектов.
Не стоит думать, что в западных столицах все только о том и мечтают, как насолить России, ослабив ее экономический потенциал. На днях мне позвонили из посольства одной из европейских стран и попросили помочь в подготовке плана работы на следующие пять лет, обозначив основные направления перспективного участия компаний из этой страны в российских нефтегазовых проектах. Санкции санкциями, а зарубежным инвесторам не дает покоя гигантский рынок развития самой главной отрасли России, где можно хорошо заработать на поставке технологий, оборудования и опыта, не говоря уже о выгодном кредитовании.
Помощь же посольству понадобилась из-за того, что найти в России объекты для сотрудничества становится все сложнее, и причины такого сужения возможностей кроются отнюдь не в отсутствии интереса со стороны западных инвесторов.
Дискриминация иностранных компаний в российском нефтегазе приняла официальную форму в 2008 году, когда руководство страны решило законодательно ужесточить правила их доступа к ресурсам отрасли. Чужакам запретили настоящее партнерское участие в проектах на континентальном шельфе, оставив для них что-то вроде сервисных контрактов, которые не предусматривают собственности на часть запасов и продукции. Кроме этого, иностранцев предупредили в законе о недрах, что в случае открытия на суше месторождения с запасами более 70 млн тонн нефти или 50 млрд кубометров газа лицензию на добычу может отобрать у них отечественная государственная компания.
«Патриотическая» редакция законодательства нанесла мощный удар по перспективам освоения нефтегазовых богатств России. Лицензии на шельфе поделили между собой «Газпром» и «Роснефть», ничего не оставив иностранцам (и оставив лишь крохи частным компаниям внутри страны). Выполнять лицензионные обязательства по полученным участкам неповоротливые гиганты не смогли, и в правительство пошли просьбы о переносе программ сейсмических исследований и бурения скважин. Освоение углеводородных ресурсов на российском шельфе замедлилось, а с падением цен на нефть в конце 2014 года практически остановилось.
Низкие цены на продукцию нефтегаза стали вторым ударом по перспективам сотрудничества с иностранцами. Высокая себестоимость добычи на арктическом шельфе, доходящая, по некоторым оценкам, до $150 за баррель, вывела такие проекты из списка коммерчески рентабельных. А на суше оказалось, что почти 70% запасов российской нефти относятся к категории трудноизвлекаемых, с себестоимостью добычи $70-80 за баррель. Открытие новых месторождений (и новых залежей на старых месторождениях), которых появляется на карте России более 50 в год, идет сейчас по мелочи. Крупных запасов обнаружить не удается.
В таких условиях работающие в России компании стали сокращать инвестиции в разведку новых запасов и усиленно эксплуатировать уже действующие промыслы, интенсифицируя добычу на них, истощая запасы с низкой себестоимостью и приближая конец старых проектов. У отечественных операторов инвестиционные программы даже выросли в рублевом выражении. В прошлом году они сделали на 13% больше капиталовложений, чем в 2015 году, если верить агентству Fitch.
Часть международных санкций, введенных в отношении отрасли в связи с захватом Крыма и военными действиями в Донбассе, потеряла смысл. Запреты на работу западных компаний на арктическом шельфе и на разработке трудноизвлекаемых запасов померкли перед лицом низких нефтяных цен, которые оказали здесь куда больший негативный эффект.
Специалисты из Государственной комиссии по запасам полезных ископаемых на условиях анонимности утверждают, что провозглашенные правительством планы поддержания нефтедобычи на уровне более 525 млн тонн в год вплоть до 2035 года не основаны на реальном положении дел в отрасли. По их мнению, после 2020 года добыча российской нефти начнет снижаться быстрыми темпами – до 10% ежегодно. По природному газу потенциал запасов в России практически неисчерпаем, но ограниченность рынков создает непреодолимые препятствия для значительного повышения добычи, а после 2030 года приведет к быстрому падению спроса.
Возможный рост цен на нефть и совершенствование технологий ее извлечения из недр лишь отодвинут сроки истощения рентабельных запасов. В долгосрочной перспективе нефтегаз должен утратить ведущую роль в наполнении государственного бюджета России, а заменить сырьевой источник дохода другой конкурентоспособной экспортной продукцией будет очень и очень трудно, если не невозможно. Во всяком случае, независимая команда авторов недавно опубликованного «Прогноза развития энергетики мира и России» до 2040 года такой альтернативы не обнаружила, как ни старалась.
Расчеты западных посольств на то, что они помогут своим инвесторам найти в России крупные и надежные объекты для приложения усилий и получения прибыли в процессе сотрудничества, не подкрепляются настроениями уже действующих в стране зарубежных фирм.
Если верить данным опроса в отрасли, проведенного компанией Deloitte, всего 18% респондентов считают, что приток капитала в российский нефтегаз в течение предстоящих пяти лет увеличится. В 2015 году таких оптимистов насчитывалось 48%. Еще 36% уверены в том, что денег будет поступать меньше, чем сейчас, и 37% полагают, что капиталовложения останутся на нынешнем уровне.
Компания Global Data Upstream Analytics опубликовала данные, которые свидетельствуют о резком сокращении планируемых иностранных капиталовложений в российскую нефтегазовую отрасль. Если в 2010-2016 годах четыре крупнейших инвестора — англо-американская BP, германская BASF, международная Shell и итальянская Eni — инвестировали более $9,3 млрд, то на период 2017-2020 годов новые капиталовложения планируют сделать только BASF и Shell, да и то меньше, чем на полмиллиарда. Обе компании должны поддерживать добычу на давно действующих проектах.
Американская ExxonMobil, хотя и отказывается объявить потерянными средства, вложенные в совместный с «Роснефтью» проект поиска запасов в Карском море, инвестиции туда приостановила из-за санкций, оставив в планах возможное строительство завода по сжижению газа в рамках старого проекта «Сахалин-1». Капиталовложения на следующие четыре года планируют также партнеры «Новатэка« по проекту «Ямал СПГ», то есть французы из Total и китайцы. Но здесь мотивация понятна. По решению российского руководства, пожелавшего видеть страну в числе крупных поставщиков сжиженного газа на мировой рынок, запасы газа по этому проекту были просто «подарены» консорциуму, чтобы гарантировать хотя бы минимальную рентабельность для инвесторов: Россия не получит тут ни копейки в виде налогов и пошлин и к тому же возьмет на себя расходы по строительству порта, аэропорта и атомных ледоколов под этот проект. Некоторые инвестиции заложили в планы индийская ONGC, японская JOGMEC и испанская Repsol, но суммы не сравнимы с тем, что эти компании вложили в России в 2010-2016 годах.
В целом можно заключить, что российские компании-операторы активизируют извлечение запасов, торопясь извлечь прибыль из опустошаемых рентабельных месторождений до начала падения добычи по стране, в то время как их иностранные коллеги сократили инвестиционные программы на период до 2020 года. Перспективы для новых зарубежных инвесторов в таких условиях выглядят не слишком радужными.
Михаил Крутихин
