Еще недавно "Сафрон" был десантником британской армии, служил в парашютно-десантном полку (The Parachute Regiment). После вторжения России в Украину уволился и вернулся на этническую Родину, которую покинул 20 лет назад.
Сафрон
Теперь Александр воюет на передовой в Донбассе в составе Национальной гвардии. Однако просит не связывать себя официально с НГУ. Опытный военный инструктор говорит, что в гвардии его способностям места не нашлось. "Трудно общаться на профессиональном языке с людьми, которые говорят, мол, что ты меня учишь, я на Майдане коктейли Молотова бросал", — рассказывает "Сафрон".
Сам он родом с Хмельниччины. На передовой под Луганском встретил бойцов спецназа из родной области. С ними сдружился и воюет. Но официально присоединиться не может — нужно подписать контракт на пять лет, а оставаться в Украине так долго он не может, ведь в Англии его ждут жена и две дочери. В интервью доброволец рассказал о своих мотивах участия в войне на стороне Украины.
— Как ты оказался в Украине?
— Я уже больше 20 лет живу за границей, в частности в Лондоне. Когда начался Майдан, жизнь перевернулась. Практически все свободное время проводил в интернете. Переживал события, которые здесь происходили. Но не мог приехать. Во-первых, я был военнослужащим британской армии. Во-вторых, бизнес и семья. Мне жена просто запретила ехать в Украину на Майдан. Но когда начались боевые действия, я решил, что это уже моя участь, я должен быть здесь. Уволился из армии в мае и сразу вернулся в Украину. Три раза ездил в Киев. Начал себя предлагать разным военным ведомствам, включая ГУР и другие подразделения. Все говорили — да, конечно, но давайте подписывать контракт на пять лет. Для меня это нереально. Я был готов пойти на любые жертвы, чтобы помогать и тренировать. Я не приехал зарабатывать деньги. Но нигде устроиться не получилось.
Это парадокс Украины. В АТО я столкнулся с людьми, которых сюда загнали. Они занимаются саботажем, убегают, бросают оружие. Людей, которые не хотят или не умеют воевать, загоняют в армию силой. А тот, кто хочет воевать и умеет это делать, должен столкнутся с целой кучей барьеров.
Выбора не осталось. Пришлось идти воевать туда, куда можно было устроиться без этих препятствий. Я приехал в июле и выбрал первое же подразделение, которое отправлялось на войну. Это оказалась Нацгвардия. Я ушел с первым батальоном НГУ. Мы отправились в Дебальцево, где сразу началась жара. С того дня я служу в НГУ. Но если быть откровенным, это моя последняя ротация с НГУ. Я не хочу впредь иметь отношения к Нацгвардии. Да, я буду продолжать находится в АТО. Буду тренировать парней, которые хотят учиться и готовы делать это профессионально.
В АТО я столкнулся с людьми, которых сюда загнали. Они занимаются саботажем, убегают, бросают оружие. Людей, которые не хотят или не умеют воевать, загоняют в армию силой. А тот, кто хочет воевать и умеет это делать, должен столкнутся с целой кучей барьеров
Надо сказать, что моя цель в Украине — не отнимать жизнь, не убивать, я не страдаю инстинктом охотника. Я приехал спасать бойцов, поделившись своим опытом с ними. Я могу рассказать о структуре подразделений НАТО, поделиться опытом дисциплины, ценностями, профессионализмом. Я могу много об этом рассказывать. Поверьте мне, армия НАТО — это исключительно профессионалы. Это люди, которые выбрали военную профессию. Эти знания я пытался донести до бойцов НГУ.
Parachute Regiment (фото — army.mod.uk)
— Как исправить ситуацию?
— Дело в том, что сейчас наша украинская армия — это мобилизованные крестьяне. Надо привести в армию людей, которые хотят и готовы заниматься этим. Нужны хотя бы 50 тысяч солдат, которые готовы посвятить этому делу всю свою жизнь. Посмотрите, здесь недалеко от нас стоят солдаты одного из армейских подразделений… Одни стреляют, куда не надо. Другие бросают оружие. Как с этим быть? Никак. Просто это не их место. Их не должно здесь быть. Должна быть селекция. Поверьте мне, в Украине хватает людей, которые хотят и способны делать карьеру в армии. Я встречал этих людей. Но почему-то этим людям путь в армию закрыт.
— Где успел побывать в качестве британского военнослужащего?
— В Африке, Южной Америке, Афганистане и других местах. Я служил в The Parachute Regiment. Но поверьте мне, даже 20 тысяч вот этих вояк вокруг не идут ни в какое сравнение с паратруперс. В Афганистане нас было три тысячи. Мы держали провинцию Гильменд. Это как Луганская и Донецкая область. И мы там побеждали. За всю десятилетнюю афганскую кампанию нас погибло 400 человек. Это включая падающие вертолеты из-за технических неисправностей и диверсии через подкупы местной полиции.
— У Талибана не было российских Градов.
— Потому что мы не давали им получить это оружие. Мы работали на упреждение, была сильна авиация. Конечно, я понимаю, что технологический уровень нельзя сравнивать. Но я сравниваю уровень подготовки бойцов. Половина из бойцов здесь не умеет правильно зубную щетку держать, а им выдали в руки автомат. Я пытался донести это. Но меня сделали дураком, поставили черную метку, мол, слишком много хочу. Я должен признаться, что не уважаю солдат, которые пришли с Майдана.
— Всех поголовно?
— Нет, не всех. Но, например, кто пошел в Нацгвардию? Сюда отправили всех, кого нужно было куда-то деть, потому что они же "сила". И у каждого свое мнение. Когда надо проводить операцию, я говорю: давайте изложу, как это делается правильно, как это делается профессионально. А мне в ответ 150 мнений, как на самом деле все правильно делать. Поэтому я самоустранился.
Я понял, что с ними мне не место. Нашел других ребят. Здесь есть бойцы из 8-го полка спецназа, земляки. Вот это настоящие военные. Кадровые офицеры, для которых служба — это карьера. У них дисциплина. Это люди, которые закончили военные училища, профессионалы. Они хотят учиться и быть лучше. Есть и другие подразделения, которые я пока не встретил лично, но много слышал об их высоком уровне подготовки. А мобилизованные крестьяне, извините, напиваются и стреляют друг в друга.
— Большинство граждан Украины хочет присоединиться к НАТО. Как ты считаешь, сколько лет нужно потратить для того, чтобы реформировать армию по стандартам альянса?
— Очень трудно давать прогнозы, потому что у нас война. Если бы не было войны, реформы можно было бы сделать за пять лет. Но сейчас мы в состоянии войны и не знаем, чем эта война закончится. Сейчас уже очевидно, что весной активная фаза военных действий со стороны России будет продолжена. Мы к этому готовимся. Пойдут ли качели в нашу сторону или нет — это решать Богу. Но реформы сейчас проводить в этих условиях нереально. И в НАТО нас в таком виде никто не пустит, потому что мы проблемный ребенок. Никто не захочет брать к себе такое чадо.
Но даже без НАТО в Украине достаточно профессионалов, чтобы реформировать страну. Дадут ли им это сделать? Вот это вопрос. Я рядовой в Украине, не собираюсь делать здесь карьеру. Но я вижу, как здесь все работает. Как только я что-то пытаюсь делать, меня сразу — что это ты выделываешься, зачем высовываешься? Поэтому я нашел свою собственную войну и собственные цели.
— Какие планы после ротации?
— С Нацгвардией иметь дела не буду. Надеюсь, что появится подразделение, которое будет по-настоящему заинтересовано в моих навыках.
— А присоединиться к твоим землякам из 8-го полка спецназа?
— Можно. Но снова-таки контракт на пять лет. Для меня это нереально. У меня в Лондоне двое детей — 18 и пять лет.
— Что они тебе говорят?
— Никто меня не понимает. У них есть миллион причин. И я с ними согласен. Но есть один аргумент, который я могу поставить в противовес: я приехал сюда учить выживать. И если я спасу хотя бы одного человека — я свою миссию выполнил. Это моя маленькая война.
— Что думаешь по поводу России?
— Классная страна. Но человек, который рулит этой страной, хочет себе большой рейтинг, чтобы закрепиться на вершине, которую занял. А лучше всего поднимать себе рейтинг, если ты назначил себе внешнего врага. Есть враг — ты на коне, ты наверху. Так что мы боремся не с Россией, а с этим человеком персонально.
Петр Шуклинов
