Вадим Гриб анализирует минские переговоры Порошенко и Путина
Политологи уже анализируют прошедшие переговоры и делают свои прогнозы. Многие считают, что ситуация сдвинулась с мертвой точки и переговорный процесс пошел. Дальше последуют какие-то уступки по поводу пленных, гуманитарного конвоя и чего-то еще.
Я, к сожалению, не разделяю положительного настроя. Когда ведешь корпоративную войну, важны две вещи: всегда открытая дверь, чтобы была возможность отступить, и переговорщики, которые не выступают сторонами конфликта.
Когда ты дожимаешь оппонента, важно понимать его реакцию и знать, где его граница прочности. Такую роль для Путина выполняет Ангела Меркель. Не зная нюансов переговоров, тем не менее, мы понимаем, что миссия Меркель провалилась – украинская сторона не пошла на предложенный ею компромисс. Поэтому после приезда в Германию она дала не самое приятное для нас интервью.
Затем мы едем в Минск, где Путин переводит все переговоры в русло соглашения с ЕС. Таким образом, он хочет создать второй фронт проблем. А уже после их решения можно будет говорить, чтобы он поспособствовал урегулированию конфликта на Востоке Украины. К которому, с его слов, он не имеет никакого отношения. Таким образом, он пытается перевести переговоры в другое русло, а в глазах мировой общественности при этом будет позиционироваться как лидер, отстаивающий национальные интересы.
Нам нельзя было идти на поводу у Европы, а точнее – Меркель, откладывая ратификацию соглашения об ассоциации с ЕС. Правы были БЮТ и «Свобода», требовавшие немедленной ратификации. Если бы Порошенко поехал в Минск с принятым решением, ситуация была бы иной. Можно было бы обсуждать возможные изменения в уже подписанное соглашение, но не ставить в зависимость от возможных изменений само подписание.
Таким образом, на нас сознательно накинули еще одну удавку. Теперь, если мы ратифицируем соглашение об ассоциации с ЕС до переговоров, Путин снова «обидится», что выльется в очередное обострение на Востоке страны.
Если говорить об итогах, то мы не только не приблизились к развязке, но получили еще один фронт борьбы. Нам теперь надо договариваться по газу, обсуждать изменения в соглашение, решать третие вопросы. И сейчас, возможно, поменяется тональность Европы, поскольку европейцев интересует, прежде всего, приближающаяся зима и регулярность поставок газа. Теперь нас будут с двух сторон толкать на уступки и скорейшие договоренности с Кремлем.
Возможные варианты наших действий:
1. Надо немедленно собирать ВР и ратифицировать соглашение. Делать это должны лидеры политических сил, чтобы Порошенко мог разводить руками и кивать на волю народа. Это существенно усилит его переговорные позиции.
2. Необходимо провести большую разъяснительную работу в Европе. Пояснить, что диктатор Путин пытается подвергнуть наше соглашение пересмотру во имя своих интересов. Если уж идти, то идти до конца. Все наши дипломатические усилия должны быть брошены на то, чтобы минимизировать роль Меркель в этом процессе.
3. Необходимо договариваться о помощи со стороны НАТО, хотя бы технической и инструкторской. Очевидно, это можно будет сделать, когда США примет закон о предоставлении Украине статуса союзника. Тогда поддержку можно осуществлять в рамках двусторонних соглашений.
4. Политики должны говорить о вступлении в НАТО, чтобы это выглядело как новый сформировавшийся тренд в Украине.
5. Надо жестко пресекать попытки российских войск пересекать нашу границу, при этом не всегда надо вещи называть своими именами. Иногда можно «морозиться», как и Путин.
Как бы сейчас не было тяжело, надо сделать шаг назад и упереться в решение вопросов, которые касаются нас самих. Прежде всего, перекрытие границ и подавление сепаратистов. Здесь много неиспользованных инструментов: и партизанское движение, и минирование границы, и более тщательная разведывательная и аналитическая работа, и большая разъяснительная работа, и воспитание новых лидеров Донбасса.
В борьбе с сепаратистами мы должны быть жесткими и бескомпромиссными, а во внешней политике – наоборот, мягкими, как вата. Понятно, что нас пытаются посадить за стол переговоров, чтобы добиться своего. Мы должны их вести, но лишь для того, чтобы говорить. И всякий раз делать вид, что почти готовы согласиться, но нам в очередной раз что-то мешает. Любой боец знает: когда ты бьешь в вату, а отдачи нет, это сильно выматывает. Хорошо воевать, когда есть четкий сценарий, а если – нет? Приходит безнадега и желание договориться на любых условиях.
