Федор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», 8 октября на презентации в лондонском Центре европейских реформ (Centre for European Reform) заметил, что Украина является государством, но не нацией. Это достаточно типичное российское утверждение, и часто оно означает, что Украина не совсем легитимна для того, чтобы быть отдельным образованием. Подобную формулу можно также применить ко многим членам ООН, включая, если хотите, Российскую Федерацию или Соединенное Королевство. В конце концов, обе эти страны время от времени пытаются определить, что значит быть россиянином или британцем, соответственно, при этом к очень ясным выводам они не приходят.
Москва с момента прихода к власти в Киеве Януковича постоянно усиливает давление на Украину, пытаясь ослабить ее связи с Западом и увеличить зависимость от России. Занимаясь этим, Москва не смогла разглядеть тот ущерб, который Россия уже нанесла своей репутации в соседних странах тем, как она относилась к Украине в период после ухода Кучмы в 2003 году до избрания Януковича в 2010 году. России нельзя было так относиться к своему «младшему брату». Это было бы верным даже в том случае, если бы русские оказались правы, полагая (они и сейчас это делают), что украинцы в действительности сами относят себя к этой категории. А если они этого не понимают, то Москва способна заставить их осознать свою истинную судьбу, состоящую в близкой идентификации с Россией и с ее интересами. Надежды Москвы на братское примирение с Кыивом – именно так он называется, а не Киев – обернулись разочарованием даже при Януковиче, человеке, избрания которого Москва хотела, считая его «своим».
Угрозы того, что может произойти или неизбежно произойдет, если Россия прибегнет к ним после подписания Киевом соглашения об ассоциации с Европейским Союзом 28-29 ноября в Вильнюсе, лишь укрепили решимость Украины сделать выбор в пользу именно такого варианта, и, что еще более удивительно, укрепили и решимость Евросоюза подписать это соглашение.
Российская политика не может быть в полной мере рационально объяснена желанием Кремля добиться вступления Украины в планируемый Евразийский союз. Здесь существует еще эмоциональная мертвая точка, не позволившая Москве проявить гибкость и терпение, которые могли бы оказаться более полезными для Москвы в достижении поставленных целей. В конце концов, не существует гарантий того, что подписание договора между Евросоюзом и Украиной в ноябре этого года в Вильнюсе приведет через какое-то время к его полной и успешной реализации. Россия, на самом деле, стремится к доминированию. Наднациональные механизмы Таможенного союза/Евразийского союза представляют собой одну реальность. Однако скрытая реальность существующей или возможной позиции Москвы стала очевидной во время подготовки к запланированной на 28-29 ноября встречи в Вильнюсе между Европейским Союзом и участниками программы «Восточное партнерство».
У Белоруссии имеются свои расхождения с Россией, что подтверждают также события последних месяцев. Казахстан ведет себя более осмотрительно. Но ни одна из этих стран не сделала мишенью для нападок Украину, Молдову или Армению так, как это сделала Россия. Вероятно, в Минске или в Астане возникло определенное удовлетворение в связи с тем, что сложившаяся ситуация оказалась непростой для России. Проектируемый Европейский Союз не является партнерством равных. Более того, официальная российская риторика в его поддержку плохо сочетается с раздающимися в стране призывами ограничить иммиграцию лиц нерусской наружности, а также с намеками на высоком уровне на симпатию к подобным настроениям.
Россияне утверждают, что около 50% украинского экспорта идет на российский рынок, и они считают, что естественный интерес обеих стран состоит в приумножении общего советского наследия. Они также полагают, что Москва обязана защищать себя от потока дешевого импорта из стран Евросоюза через Украину в том случае, если она подпишет соглашение об ассоциации. Но будет ли Россия после подписания соглашения в Вильнюсе на самом деле защищать свою промышленность или своих потребителей от украинского экспорта и захочет ли она это делать? Советское наследие и ассоциированные с ним торговые модели следует преодолевать, а не сохранять — как на Украине, так и в России, в также в Белоруссии. И насколько реальными являются перспективы вызывающего опасения увеличения экспорта из Евросоюза в Россию через Украину в связи с подписанием соглашения об ассоциации? Подобного рода аргументы предполагают, что запланированный Евразийский Союз будет протекционистским блоком, а не центром инновационного развития, служащего украинским интересам или интересам России, если на то пошло.
Европейский Союз, несомненно, также рискует, подписывая в Вильнюсе соглашение об ассоциации с Украиной, и в меньшей степени то же самое можно сказать в отношении других участников соглашения. Выполнение Киевом его положений и соблюдение его духа будут иметь решающее значение. Вместе с тем нет никакой необходимости для кого бы то ни было на Западе принимать условия дискуссии, сформулированные Москвой. Россия представила этот вопрос в манихейских терминах, а не Европейский Союз; подписание соглашения об ассоциации является не отказом от России, а принятием норм Евросоюза с перспективой возможного членства в этой организации. У Евросоюза сложились неплохие отношения с Россией, и они не имеют ничего общего с соперничеством по поводу оспариваемого географического пространства. По мнению некоторых людей на Западе, следует уважать — в скрытой или в более открытой форме — стремления России, направленные на подтверждение своих специальных прав по отношению к той сфере влияния, которая раньше была территорией Советского Союза. Путь в Вильнюс продемонстрировал, почему это было бы не только неправильно, но и ошибочно. Попытки силой загнать Киев в поддерживаемый Москвой Евразийский союз не только ранил бы Украину. Начнем с того, что Украина была бы сложным членом подобного объединения. Но более вероятно и более важно то, что попытки заставить ее присоединиться к Евразийскому союзу под московским имперским давлением напрямую ранили бы Россию за счет усиления того политического и экономического статус-кво, которое оказывается барьером на пути к лучшему будущему российского народа, которое он, несомненно, заслуживает.
Европейскому Союзу предстоит сделать сложный выбор. Украина провела ряд мер по улучшению своих демократических структур в рамках подготовки к подписанию соглашения об ассоциации. Существует значительный уровень народной поддержки политики, направленной на укрепление связей этой страны с Западной Европой. Однако долговременное решение вопроса, связанного с политически мотивированным заключением в тюрьму бывшего премьер-министра Тимошенко, еще только предстоит выработать. Этот вопрос представляет собой символическое отражение того пути, который Украине предстоит пройти, прежде чем она сможет усвоить действующие в Евросоюзе нормы политического и экономического поведения.
Если соглашение об ассоциации будет подписано 28-29 ноября, а перспективы подобного варианта сегодня представляются реальными, то это будет проверкой смелости и верности своим обязательствам для Евросоюза, который должен будет с течением времени обеспечить выполнение Украиной принятых на себя обязательств. Те же самые качества потребуются и для того, чтобы противостоять тому давлению со стороны Москвы, которое она, несомненно, будет оказывать, пытаясь подорвать как подписание этого договора, так и его реализацию. Что касается выполнения этой задачи, то полезным здесь можно считать то, что Москва, скорее всего, будет и дальше преувеличивать свои возможности.
Эндрю Вуд
