Шансы на то, что в ближайшие десять лет сибиряки опять проснутся в новом государстве, велики. Мало ли, вдруг кто-то захватит Москву.
Складывается такая ситуация, что формально Россия остается единым государством, но фактически у ее частей нет никаких общих интересов: ни экономических, ни социальных, ни культурно-идейных.
Последняя неделя ознаменовалась несколькими публикациями на все еще острую тему отношений России и Сибири. Или, точнее, положения Сибири на фоне текущих решений кремлевских чиновников. Где-где, а уж в восточной части страны после каждого такого неадекватного решения все чаще задумываются, что у себя мы могли бы сделать грамотнее и лучше.
Старт новой волне общественной рефлексии дала статья экономиста Владислава Иноземцева в "Комсомольской правде" под названием "Что делать России с Кавказом и Сибирью, чтобы их не потерять". Понятно, что в стране, находящейся в ситуации мощного управленческого кризиса, никакие глобальные проекты "нового присвоения Сибири" невозможны: как обычно, в Москве снова напридумывают глупостей, а население будет массово саботировать эти глупости, вышедшие на уровень "стратегических программ". Так что сценарий создания "регионального фонда" для инвестиций в инфраструктуру востока России, предложенный Иноземцевым, как и все остальные кажущиеся разумными идеи, что называется, вылетит в трубу.
Но в статье все же есть нечто ценное. А именно: подборка фактов, которые наглядно показывают, что значение Сибири для России сегодня заметно выше, чем России для Сибири. А это значит, что Сибирь, в принципе, готова к экономической самостоятельности.
Факты эти таковы. Если в последние советские годы на Сибирь приходилось только 13% экономического потенциала СССР, менее 10% населения и 57,1% территории страны, то сегодня баланс заметно изменился.
Во-первых, земли к востоку от Урала — это 74,8% территории России и 20,3% ее жителей.
Во-вторых, по итогам 2012 года от 68 до 75% всего экспорта страны составили товары, добытые или первично переработанные в Сибири. В денежном выражении это 320 — 350 млрд долларов всей российской экспортной выручки.
В-третьих, преимущественно "сибирские" налог на добычу полезных ископаемых и экспортная пошлина на нефть и газ обеспечили 50,7% доходов федерального бюджета.
"Лишись Россия сибирского экспорта — она немедленно скатится с 9-го на 30-е место в рейтинге глобальных экспортеров, расположившись за… Австрией. Сегодня не Сибирь — восточная окраина России, а Москва — крупный непроизводительный город к западу от Сибири", — заключает Владислав Иноземцев.
Прощай, Москва!
Статья Иноземцева получила большой резонанс в блогах и социальных сетях, то есть в среде мало-мальски рефлексирующей общественности. Никто, правда, не стремится вернуть уходящую Сибирь России. Зато в Иркутске известный регионалист Михаил Кулехов дает интервью на тему, как нам обустроить территорию Сибири без России.
Его сценарий таков: "Например, как вариант. Во главе Иркутска становится вменяемый градоначальник, который способен вести грамотную работу по развитию города и окрестностей. Ищет единомышленников и союзников в других городах и районах. Создается муниципальное объединение. Которое (в полном соответствии с конституцией РФ, обращаю внимание) заявляет о передаче ряда государственных функций. И уже формирует органы власти, условно назовем, Байкальской республики. Она выстраивает отношения с Россией — либо как равноправные члены конфедерации, либо как дружественные независимые государства. Как уж договорятся".
"ВСЕ последние поползновения Москвы со всей ясностью показали ее полную неспособность на что-то тут влиять, — отмечает эксперт. — Какие «подачки», о чем вы? Стратегия развития Дальнего Востока и Байкальского региона умерла не родившись. Нет денег — минфин сказал об этом ясно и однозначно. Военные учения показали отсутствие у России вооруженных сил — то, о чем мы еще лет пять назад говорили. Москва пытается хоть как-то сохранить лицо — но с каждой такой попыткой все больше его теряет. Так что для них это будет лучшим выходом. В одностороннем порядке они ведь не могут «отпустить» страну — так не бывает. А вот пойти навстречу «пожеланиям трудящихся» — еще как. И пойдут, с готовностью".
В "кровавый" конфликт на этой почве Михаил Кулехов не верит. Но уверен в результатах референдума: "Мы много лет проводим опросы в Иркутске, Ангарске, Братске. За немедленную независимость высказываются 25-30 процентов, за автономию с равноправными отношениями России и Сибири 60-70 процентов. Лишь ничтожная (в пределах 10 процентов) часть опрошенных удовлетворена существующим порядком отношений Сибири и России".
Есть подозрения, что в большинстве других сибирских регионах ситуация будет аналогичной.
Также есть вероятность, что, как только Кремль существенно сократит финансирование сибирских регионов (из налогов, отправленных в федеральный бюджет, теми же сибирскими регионами), это вызовет настолько негативную реакцию восточных элит (начиная с губернаторов), что Москва просто перестанет получать сибирские деньги. Ведь очевидно, что лояльность населения и предприятий удаленных от столицы территорий обеспечивается лишь регулярными федеральными денежными вливаниями. А налог на добавленную стоимость (НДС), пока уплачиваемый в федеральный бюджет, представляет собой довольно крупные суммы, которые было бы неплохо оставить в регионах.
Пока нет уверенности, что сибирские регионы действительно сольются в единую страну, но очевидно, что есть естественная тенденция, когда каждая территория склонна выступать сама за себя. Складывается такая ситуация, что формально Россия остается единым государством, но фактически у ее частей нет никаких общих интересов: ни экономических, ни социальных, ни культурно-идейных. Разве что проблемы сибирских регионов похожи, что дает почву для обмена опытом, но пока не создает условий для единства.
Впрочем, шансы на то, что в ближайшие десять лет сибиряки опять проснутся в новом государстве, велики. Мало ли, вдруг кто-то захватит Москву (кавказцы? армия гастарбайтеров?). С Москвой такое проделать проще, чем с огромной Сибирью — история это показывала не раз.
Автор — Мария Митренина
