Институт национальной стратегии опубликовал доклад, в котором Республикам Татарстан и Башкортостан рекомендуется отказаться от принуждения школьников к изучению национальных языков. По мнению экспертов, это способствует межэтническим разногласиям.
svpressa.ru
Также этим регионам предлагают прекратить «этническую дискриминацию представителей «нетитульных» этносов на государственной службе».
Вывод о наличии данных проблем сделала рабочая группа названного учреждения под руководством известного российского политолога Михаила Ремизова.
В Администрации президента Башкортостана возмутились оценкой этнорелигиозных угроз в регионе. Пресс-секретарь главы республики Артём Валиев высказал позицию местной власти: «На наш взгляд, исследователи Института национальной стратегии подошли к своим оценкам ситуации в Башкортостане несколько формально… У нас в мире и согласии проживают более 120 народов».
Этнолингвистические конфликты, в том числе происходящие в Татарстане и Башкортостане, обсуждали в сентябре прошлого года в Комитете по делам национальностей Госдумы. Одна из участников мероприятия, директор Института национальных проблем образования Ольга Артеменко, сообщила о том, что в Татарстане, Туве и Башкирии нет возможности изучать русский язык как родной. Местное законодательство и местные чиновники в этих регионах всячески блокируют право выбора родителями стандарта образования.
О дискриминации по этническому признаку в Татарстане, в ноябре того же года, в период проведения в Казани семинара, посвященного предотвращению дискриминации, высказался профессор социологии, эксперт ООН Александр Салагаев. «В Казани семинары подобного толка проводятся довольно часто, и иностранные представители уезжают отсюда в полной уверенности, что в нашем регионе царят мир и согласие, — сообщил он. — Так получается еще и потому, что местных ученых, имеющих иной взгляд на межэтническую ситуацию в Татарстане, на такие семинары, конференции и круглые столы просто не приглашают. И весьма красноречиво свидетельствует об этом ситуация с русскими в республике, которые за последние двадцать лет превратились в регионе в национальное меньшинство. Причем, говоря о меньшинстве, я оперирую стандартами ООН, согласно которым меньшинство определяется не по удельному количеству населения…»
— Обозначенные проблемы, действительно, присутствуют в этих республиках, — говорит руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований Российского института стратегических исследований Раис Сулейманов. – Этнолингвистический конфликт начал формироваться в начале 1990-х годов после введения обязательного изучения татарского и башкирского языков в школах Татарстана и Башкортостана. Введение произошло за счет сокращения часов изучения русского языка.
С приходом в 2007 году ЕГЭ проблема обострилась. Одним из экзаменов является русский язык. В школах Татарстана за 10 лет учащиеся «получают» 700 часов уроков по этому языку. А, например, в Московской и Ульяновской областях – 1200. Разницу нужно компенсировать занятиями с репетиторами.
Да, репетиторство используют и Москве, и в Рязани, и в Костроме. Но в вышеназванной ситуации материальные затраты значительно выше.
Родители стали выходить на пикеты, требовать предоставления их детям возможности изучать русский язык в полном объеме.
Федеральный закон «Об образовании» позволяет мамам и папам выбирать языки обучения. Однако в Татарстане и Башкортостане, в начале 1990-х годов, приняли свои законы, «отменившие» право выбора: русский язык изучается как государственный, а не как родной, поэтому учить его обязаны все школьники.
В результате, за 20 лет выросли два поколения, не знающие ни татарского, ни башкирского и очень слабо владеющие русским. Поэтому родители стали требовать: «Дайте нам возможность изучать русский язык как во всей стране. Как в соседних Ульяновской и Нижегородской областях. Как в Москве».
Однако республиканские власти проигнорировали требования.
Этнолингвистический конфликт – это противостояние родителей русскоязычных детей и республиканских властей. Последние нашли поддержку у сепаратистов, принявшихся требовать сохранения нынешней ситуации с изучением русского и татарского языков.
Люди желают дать детям хорошее образование, поэтому многие русские семьи стали покидать территории этих республик. К ним начали присоединяться городские татары и башкиры, считающие, что обучить отпрысков родным языкам могут дома, а в школах им следует учить русский, который в дальнейшей жизни очень пригодится.
В Башкортостане случился и казус: татарские организации поддержали инициативу русских родителей. Татарские школы там башкиризировали – заменили изучение татарского языка на башкирский. Языки вроде близкие, как русский и украинский, но все же разные.
Этнолингвистический конфликт, возможно, разрешит вступающий в действие с 1 сентября новый федеральный закон «Об образовании», в котором русский язык имеет статус родного. Однако предполагаю, что татарстанские и башкортостанские власти снова что-нибудь придумают, дабы «задвинуть» русский.
Сложившаяся ситуация рождает протестные настроения в русской среде этих регионов. «Мы не говорим по-татарски, не говорим по-башкирски. И наши дети не будут на них говорить!» Во всем Татарстане, возможно, найдется лишь десяток русских, освоивших татарский язык.
И татарское население говорит на русском. Теперь даже в глухих деревнях не сыщешь бабушек, не владеющих этим языком.
Тем временем на изучение татарского расходуются огромных размеров бюджетные средства.
— Русским жителям этих регионов, действительно, не пригодятся татарский и башкирский?
— Некоторое время назад в Татарстане пытались найти взаимопонимание сторонники и противники принудительного изучения татарского. Представители татарской общественности настаивали: «Живете на этой земле – обязаны учить татарский!» Оппоненты отвечали: «Татарский и башкирский являются языками внутринационального общения. И русский – язык межнационального общения, его поймет и житель Бурятии, и проживающий в Чечне. Им отвечали: «Зная татарский, сможете общаться с мигрантами». Я татарин, пытался общаться с узбеками. Они меня не понимают, я не понимаю их.
По каким причинам татарские организации пытаются насаждать татарский язык? Ответ простой: если дать выбор изучения языков в школе – городские родители-татары и башкиры сделают выбор в пользу русского. В массе своей люди мыслят прагматично.
— Чем выражена этническая дискриминация «не титульных» этносов на государственной службе? В других сферах она присутствует?
— В правительстве Татарстана из 19 министров лишь один русский. Госсоветник, премьер-министр, глава республиканского Верховного суда – татары.
В Казанском федеральном университете среди восьми проректоров только один является русским.
И в остальных сферах при назначении на разные должности учитывают национальность. А ведь русские составляют 40 % населения региона.
В 2010 году журналисты спросили председателя республиканского Госсовета Фарида Мухаметшина: «По каким причинам русских мало среди чиновников и руководителей разных отраслей?» Получили ответ: «Нам нужны профессионалы. Среди русских они отсутствуют». Никакой реакции от руководства республики не последовало. Он по сей день на прежней должности. Это был плевок во всех русских жителей региона!
В Башкортостане дискриминация касается, в первую очередь, татар. Для того, чтобы сделать карьеру они вынуждены менять этническую самоидентификацию. «Записываются» в башкиры. Даже президент Рустэм Хамитов в них «записался», хотя его мама считает себя татаркой.
Положение русского населения тоже не лучшее.
— Выходит, в Татарстане русские страдают сильнее. Какие цели преследует республиканская власть?
— Не думаю, что она желает изгнать всех русских. Но одни уже бегут, другие готовятся к побегу.
Если все русские покинут республику – уйдет из нее и российская государственность.
— Что произойдет затем?
— В разных национальных образованиях начнутся активные сепаратистские настроения. Часть из них выйдет из состава РФ. Страна развалится.
— Какой будет судьба Татарстана?
— Примерно такой, как судьба Таджикистана и Туркменистана.
Виталий Словецкий
