Каково представление Владимира Путина о постпутинской России? Может ли он себе представить, что следующий российский лидер будет избран на свободных и честных выборах? Не боится ли он дворцового переворота или насильственных уличных протестов?
Мы не можем знать, что у Путина на уме, однако никто не мешает нам строить предположения. «Любое уважающее себя разведывательное агентство должно иметь путинолога на полной ставке, — написал недавно Ричард Лури (Richard Lourie), — и одна из причин этого состоит в том, что президент Владимир Путин в одиночку правит Россией. За ним — последнее слово».
Поэтому неудивительно, что большинство из тех людей, которые пытаются объяснить современную Россию, заканчивают тем, что садятся писать биографию Путина, историю жизни загадочного бывшего полковника КГБ, который появился ниоткуда и которому теперь больше некуда уходить. Сегодня правильно понять Россию — значит правильно понять Путина. В его биографиях предпринимается попытки описать не только то, что было, но и то, что произойдет в ближайшем будущем.
Новая книга о Путине Фионы Хилл (Fiona Hill) и Клиффорда Гэдди (Cliaaord Gaddy) «Мистер Путин: оперативник в Кремле» (Mr. Putin: Operative in the Kremlin) является именно такой биографией Путина, которая наилучшим образом отвечает на последний вопрос. Это очень умная и вдумчивая работа. Ее авторы, написавшие вместе еще и получившую высокую оценку книгу под названием «Сибирское проклятье: как коммунистические плановики заморозили Россию» (The Siberia Curse: How Communist Planners Left Russia Out in the Cold), все делают для того, чтобы показать действия Путина, а также его бездействие в более широком контексте тех выборов, перед которыми находилось российское общество в течение последних двух десятилетий.
Отправная мысль Хилл и Гэдди состоит в том, что политику Путина формирует не идеология, а накопленный опыт. Интерпретация опыта и является формулой этой книги. «Путин сам формировал собственную судьбу, и в большой степени это объясняется основами его идентичности», — подчеркивают авторы. Поэтому для них рассказ о жизни Путина означает конструирование его основных образов: государственник; исторический деятель; человек, способный выживать; аутсайдер; сторонник свободного рынка и оперативный сотрудник.
1. Путин как государственник
Тот факт, что Путин является сторонником государственного контроля, не связан с его воспитанием в системе КГБ и не имеет отношения к ностальгии по советскому прошлому. Это является следствием неприятия российским обществом провала государства в первое посткоммунистическое десятилетие. Страх провала государства лучше всего объясняет решение президента Ельцина назначить Путина своим преемником, а также то обстоятельство, что большинство россиян приветствовали бывшего полковника КГБ в качестве своего лидера.
По мере того, как воспоминания о 1990-х годах блекнут, популярность Путина падает. Суверенитет, а не только процветание — вот что находилось в центре пакта Путина с российским народом. В 2000 году россияне хотели видеть такое государство, которое можно было бы уважать.
2. Путин как исторический деятель
Вопреки многим критикам Путина, которые видят в нем случайного правителя, страдающего от алчного презентизма, Хилл и Гэдди представляют его как исторического деятеля — как человека, осознающего свою историческую роль и озабоченного российской историей, но вместе с тем, не способного предложить привлекательный образ России XXI века. Путину не кажется странным то, что российские граждане празднуют Сталинградскую битву, а спустя неделю отмечают годовщину правления династии Романовых. Он смотрит на русскую историю преимущественно как на инструмент для выживания страны.
Поколение Путина цинично и лишено идеологии, однако он отдает должное роли идеологии в силовой политике. Путин очень хотел бы иметь российскую идеологию, — идеологию, способную дать идентичность стране и режиму. Россия нуждается в идеологии для того, чтобы защитить себя от пороков глобализации. Поэтому альянс Кремля с Православной церковью является не тактическим маневром, а политическим императивом.
3. Путин как человек, способный выживать
Путин как человек, способный выживать, является, вероятно, наиболее интересной идентичностью, представленной в книге. Как мудро замечают авторы, существует большое различие между выжившим человеком (survivor) и человеком, способным к выживанию (survivalist). Путин — не выживший, он способен выживать. Первый вариант — пассивный; второй — активный. Путин умеет выживать. Он был вне России, когда страна претерпевала глубокие изменения, и, находясь в Восточной Германии в 1989 году, он своими глазами наблюдал за провалом советской империи. Когда восточногерманские участники акции протеста собрались перед зданием КГБ и попытались его захватить, Путин всего лишь смог удержать их снаружи, сделав вид, что он является переводчиком. Для него выживание является еще одним словом для обозначения победы.
Способность выживать определяет тенденцию Путина мыслить с учетом самого неблагоприятного сценария, и этот подход находится в центре его доктрины управления Россией. Это позволило получить в качестве союзников экономических либералов, в том числе Алексея Кудрина. Однако для Путина это был вопрос безопасности, а не экономической политики. Финансовые резервы нужны были для того, чтобы защитить суверенитет России. А последствия финансового кризиса лишь подтвердили и укрепили его убеждения. Фокусирование внимания на выживании объясняет еще один ключевой элемент путинской политики: его навязчивое стремление не выглядеть слабым в глазах других людей. Он принял решение напасть на одну из соседних стран для того, чтобы доказать свою силу.
4. Путин как аутсайдер
Путин был аутсайдером в университете, в КГБ, в Дрездене и в Кремле. Еще важнее то, что он был изначально выбран для того, чтобы действовать как аутсайдер. Аутсайдер всегда находится в лучшем положении для того, чтобы понять, что происходит на самом деле; его недостаток состоит в неспособности стать частью чего-то. Аутсайдер не может идентифицировать себя со всем и с каждым. Даже его лояльность является в большей степени стратегией, чем импульсом.
После более чем десяти лет нахождения у власти Путин остается аутсайдером внутри своей собственной политической системы. В своем правительстве он по-прежнему опирается на тех людей, которых он знал еще до того, как оказался в Кремле.
5. Путин как сторонник свободного рынка
Путин не является рыночным реформатором. Он не верит в управляемую государством экономику и высоко ценит динамизм рынка, однако он поддерживает странную версию свободного рынка. Он просто мечтает о том, чтобы быть невидимой рукой (или не такой уж невидимой), которая всем управляет. Хилл и Гэдди полагают, что горький опыт, полученный им по время борьбы с продовольственным кризисом в Санкт-Петербурге в начале 1990-х годов, имел критическое значение для формирования его взглядов на экономику. В отличие от коммунистов, все еще мечтающих о ренационализации экономики, Путин мечтает о ренационализации элит, управляющих экономикой. Его война против нефтяной компании ЮКОС и его проникновение в частные компании было отчаянной попыткой установления контроля над рынком.
Для Путина доверие является средством достижения цели. Он просто не может доверять тем, кто держит свои капиталы в виде наличности, а свои семьи направляет за границу. Олигархи рассматриваются не как собственники, а как менеджеры принадлежащих государству активов. Чтобы быть эффективными, они должны верить в то, что они являются собственниками, но для того, чтобы режим был способен выжить, им следует напоминать о том, что они — всего лишь менеджеры.
6. Путин как оперативный сотрудник
В большинстве конспирологических теорий постоянное восхождение Владимира Путина объясняется просто тремя буквами — КГБ. Но какое место на самом деле занимает КГБ в мировоззрении Путина? Хилл и Гэдди великолепно отвечают на этот вопрос. Они считают, что Путин привел к власти не КГБ. Он привел к власти своих друзей, и неудивительно, что многие из них раньше работали в разведке.
В КГБ Путина научили видеть людей там, где другие видят институты. Его учили не тому, как работать в институтах, а как работать вокруг них. Мастерское владение неформальными методами объясняет успех Путина в смутные 1990-е годы, но также объясняет его неудачу при создании институтов.
Хилл и Гэдди дают нам формат для понимания источников поддержки Путина, а также глубинных причин его неудач. Он не смог воссоздать российское государство и построить стабильный политический режим. Российское государство сегодня — больше и богаче, однако оно не более эффективно, чем российское государство в 1990-х годах.
Шесть основных идентичностей Путина помогли ему создать иллюзию государства, но не построить его на самом деле. Путин как государственник не сделал Россию более управляемой. Путин как исторический деятель не смог предложить нации объединяющую идею. Путин как аутсайдер не смог идентифицировать себя ни с одним из тех проектов, которые он инициировал, и его партия «Единая Россия» является в этом отношении прекрасным примером. Путин как человек, способный к выживанию, был слишком занят подготовкой к наихудшему сценарию, и поэтому упустил возможности для реформирования и развития. Путин как сторонник свободного рынка способствовал образованию в России компаний, ориентирующихся на государство, владельцы которых научились быть лояльными, однако они не способны конкурировать на глобальном уровне. А Путин как оперативный сотрудник проявил себя как гений по подрыву деятельности институтов, однако он оказался неспособным уважать их автономность.
7. Путин как царь
Путин как царь является весьма важной частью идентичности Путина, не представленной в книге. Это недавно образовавшаяся ее часть. Когда у Путина в ночь его последних выборов на глазах появились слезы, стало ясно: он — царь. Только теряющий свою власть царь может так плакать, только цари чувствуют себя оскорбленными неблагодарностью своих подданных. Седьмая идентичность Путина появилась после того, как Путин оказался в Кремле, однако значение ее возрастает.
В последние десять лет Путин столкнулся с дилеммой, знакомой по многим другим подобным режимам: следует ли консолидировать свою личную власть или консолидировать режим, способный выжить без него. В 2008 году, когда он решил не баллотироваться на третий президентский срок, казалось, что Путин как создатель режима одержал верх. Но когда Путин 24 сентября 2011 года объявил о своем возвращении в Кремль, произошло изменение режима: оно не соответствовало ожиданиям Запада, но, тем не менее, это было изменение режима. Путин смог выжить во власти, но его режим потерпел фиаско.
В биографии Путина много замечательного, но также немало грустного. В своем трагическом аспекте она напоминает историю человека из анекдота 1980-х годов, который всю жизнь проработал на фабрике, производившей лучшие самовары в Советском Союзе. В течение всей своей карьеры он тайком выносил с фабрики отдельные части конструкции и пытался сделать для себя великолепный самовар. Но каждый раз, когда он собирал все детали, выяснялось, что у него получился не самовар, а автомат Калашникова.
Не является ли это самой короткой, но точной версией жизнеописания Путина?
Иван Крастев
