Хотя Евросоюз и прав, твердо реагируя на показной суд над Тимошенко, он не должен рассматривать историю как повод отказываться от Киева.
В своей демонстрации твердости (которую можно только приветствовать) лидеры ЕС на этой неделе отменили приглашение для украинского президента Виктора Януковича прибыть на важную встречу, которая должна была состояться в Брюсселе в четверг. Что угодно менее серьезное было бы патетически неадекватным ответом на возмутительный, выполненный в путинском стиле, приговор политическому оппоненту Януковича Юлии Тимошенко в виде семи лет тюрьмы, штрафа в 120 миллионов фунтов стерлингов и трехлетнего запрета занимать должности на государственной службе по окончания срока тюремного заключения.
Отмена приглашения (или его «откладывание») поднимает интересный вопрос о том, где Янукович будет сегодня. Ранее на этой неделе, когда его спросили относительно планируемой поездки в Брюссель, он, по сообщениям, заявил: «В четверг я в любом случае полечу в этом направлении… Я не намерен просить ни у кого милостей. Если есть необходимость встретиться, я готов. Если нет, я полечу дальше». Дальше? Этот непонятный и двусмысленный комментарий, предположительно, может относиться к его последующей планируемой поездке на Кубу и в Бразилию. Но возможно, на его собственной мысленной карте, этот перелет также приведет его в Москву? Евросоюз не должен позволять себя шантажировать скрытыми угрозами, столь часто демонстрируемыми Киевом: «Если вы не будете работать с нами такими, какие мы есть, мы ляжем в постель к России». На самом деле, хотя методы политически инструментализированного правосудия это его собственные методы, Владимир Путин тоже недоволен приговором Тимошенко. Ведь ее признали якобы виновной и посадили именно за коррумпированную газовую договоренность с его Россией. (Коррумпированная газовая сделка? С Россией? Кто бы слышал о подобном?).
Никто не озабочен всем этим больше, чем западный сосед Украины, Польша, которая была самым последовательным другом и защитником интересов Украины в Евросоюзе. В качестве символического выражения своей дружбы Польша и Украина будут совместно проводить Чемпионат Европы по футболу 2012 года. Варшава использовала свой первый в жизни срок на посту председателя Евросоюза (страны, занимающие эту позицию, меняются по принципу ротации), чтобы заявить, что о проблемных восточных соседях Евросоюза нельзя полностью забывать, на фоне мук еврозоны и волнений арабской весны.
Частично именно через Варшаву Янукович отправлял европейским лидерам частные послания о вероятных уступках в деле Тимошенко — тем самым кормя ложью благочестивые протесты по вопросу о независимости украинских судов. Собственная президентская партия предложила в парламенте объявить недействительными или изменить законы об экономических преступлениях, по которым был вынесен приговор Тимошенко. Таким образом, приговор Тимошенко оказался политическим фолом, по сравнению с которым нашумевший удар головой Зинедина Зидана на Чемпионате мира 2006 года выглядит как вершина джентльменской честной игры.
Контраст между траекториями движения этих двух соседних стран вряд ли мог бы быть резче. В то время как на Украине шел этот самый показной судебный процесс, Польша проводила парламентские выборы, которые оказались более нормальными, спокойными, уравновешенными и даже скучными, чем выборы во многих странах Западной Европы. Результатом их стало возвращение к власти вполне разумной, правда, стесняющейся проводить реформы, партии умеренных правоцентристов под названием «Гражданская платформа», в коалиции с небольшой партией фермеров, лидера которой редко видят без его айпада. Экономика страны выросла в прошлом году на 3,8%. Правительство страны покамест решает скромные задачи председательства в Евросоюзе с апломбом.
Слетать в Варшаву в эти дни это как съездить в Мадрид или Рим, за исключением того, что в польской столице вы с гораздо меньшей вероятностью натолкнетесь на обозленных антикапиталистических демонстрантов или нервничающие спецподразделения полиции. В стране по-прежнему имеется своя значительная доля параноидального стиля в политике: представляемая в последнее время фарсоподобными инсинуациями лидера оппозиционных консервативных националистов Ярослава Качиньского относительно того, что Ангеле Меркель в ее приходе на пост немецкого канцлера как-то помогло ее связанное со «Штази» прошлое. И в стране по-прежнему много бедных, особенно на востоке и юго-востоке государства, где поддержка Качиньского наиболее сильна. Но направление движения — ровное и ясное. По любым разумным меркам история Польши после бархатной революции 1989 года — это история большого успеха.
Сравним это с Украиной после ее Оранжевой революции 2004 года и получим очевидный контраст. Будучи непосредственным свидетелем этого воодушевляющего момента, я надеялся, что Украина начнет играть в догонялки и осуществит демократический переход, как это было после бархатной революции. На это же надеялись многие поляки, не говоря уж о многих украинцах. Надежды — наши, и, что самое важное, их — разбились. Жизнь многих отдельно взятых украинцев улучшилась. Во многом, сегодня они гораздо более свободны. Но политическая и экономическая система так и остались погрязшими в коррупции, бандитизме и неэффективности.
В индексе восприятия коррупции от Transparency International образца 2010 года Украина занимает 134 место, на уровне Зимбабве. (Польша идет на сорок первом месте, далеко впереди Италии и Греции). И, просто чтобы напомнить вам, президент, который только что попытался устранить политического конкурента, засадив ее в камеру, это тот же самый человек, чья попытка сфальсифицировать результаты президентских выборов 2004 года в свою пользу вызвала Оранжевую революцию. (Популярной шуткой в то время было, что Янукович идет на третий срок — где первыми двумя были сроки тюремного заключения за уголовные преступления в молодости). Но это в том числе и потому, что победители в Оранжевой революции, включая Тимошенко, стали серьезным разочарованием для страны, когда оказались в правительстве — и в любом случае, не были ангелами.
Откуда это ужасное расхождение между двумя странами, значительные части которых принадлежали к одним и тем же империями или государствам на протяжении долгих периодов истории? Некоторые указывают на различные внешние установки: гораздо более слабую тягу со стороны ЕС и гораздо более сильную руку Москвы, особенно на русскоговорящем востоке Украины. Другие выделяют экономическую составляющую — как будто ее можно рассматривать в отдельности от политики и судебной системы. Другие вновь отмечают глубокие культурные факторы. Идя по стопам покойного Сэмюэля Хантингтона (Samuel Huntington), эти вульгарные последователи его философии о столкновении цивилизаций предполагают, что восточное, православное культурное наследие Украины каким-то образом обрекает ее на демократические неудачи, в то время как западное католическое наследие Польши предопределяет ее демократический успех.
Во всех этих теориях есть доля правды. ЕС был достаточно равнодушным в своем отношении к Украине — и немало старых государств-членов Евросоюза в душе вполне довольны, наблюдая как Украина по-глупому сама лишает себя возможностей. Динамичный частный сектор Польши, которому помогают миллионы поляков, работавших и обучавшихся на Западе, внес крупный вклад в преображение страны. Удивительно наблюдать, как границы давно умерших империй вновь возникают на предвыборных картах посткоммунистических демократий, включая последнюю польскую. Но ни география, ни экономика, ни культура не делают судьбу неизбежной.
Как замечательно отметил американский политик и мыслитель Дэниел Патрик Мойнихан (Daniel Patrick Moynihan), «главная консервативная правда заключается в том, что культура, а не политика, определяет успех общества. Главная правда либералов — в том, что политика способна менять культуру и спасти ее от самой себя». Хорошая политика, хорошие Конституции и хорошие суды могут, принимая во внимание факторы времени и удачи, менять курс рек. Деградировавшие, спившиеся, коррумпированные общества — такие, каким виделось, например, польское общество в глазах обывателя сорок лет назад — могут стать современными, открытыми и демократическими. И либералы бьются об заклад, что ортодоксальные, исламистские и азиатские общества тоже способны трансформироваться.
Это не просто мысль философствующего наблюдателя, это политический урок для ЕС. В постсоветской коммунистической Восточной Европе афоризм Билла Клинтона нуждается в изменении. Это политика, глупыш. Политика и верховенство закона. Дело Тимошенко имеет значение, потому что в нем политика и закон встречаются друг с другом совершенно неправильным образом. Вот почему Евросоюз не должен демонстрировать мягкость в этом отношении. А если президент Янукович хочет лететь еще дальше — скажем, на Камчатку, мы должны пожелать ему счастливого пути.
Тимоти Гартон Эш
