Не знаю, обращалась ли российская культовая двуличность друг к другу с криками: «Глеб Егорыч, уходят!», но реальность подписания Киевом соглашений с Брюсселем об ассоциированном членстве и зоне свободной торговли заставляют руководство России действовать концентрированно, жестко и быстро.
Возможные потери от изменений газовых соглашений; украинский фактор на парламентских и президентских выборах в России; потери от товарно-заградительных войн в различных сферах — все это частности в сравнении с основной угрозой — потерей Украины как члена Таможенного прайда. Ибо, согласно задумке альфа-самца, Таможенный союз, а, по большому счету просто Союз, без Украины невозможен как Киев без Подола. Тлетворное влияние формального выбора Банковой в пользу Брюсселя может распространиться на уже закрепленные за Москвой Минск (вон поживший под одной таможенной крышей Лукашенко уже заявляет о готовности выпустить политзаключенных…) и Астану. А это уж совсем никуда не годится. Именно потому тему газовых контрактов, как крючок, зацепившийся за жизненно важные органы украинской экономики, в Москве пытаются использовать по полной программе. Украина несет потери, исчисляемые десятками миллиардов гривен. И в Москве прекрасно понимают, что все громкие заявления по поводу обращения в Стокгольмский арбитраж — лишь сотрясание воздуха. «Если не договоримся до начала отопительного сезона, то Украина обратится в Стокгольмский суд», — угрожают с Печерских холмов. В суд надо было обращаться вместо подписания Харьковских соглашений. Во-первых, потому что они были подачкой и ловушкой, а не восстановлением справедливости. А во-вторых, потому что подобный судебный процесс в среднем занимает около двух лет. В то время, как крайне невыгодные для Украины контракты и реальные штрафные санкции действуют уже сейчас. Российская позиция сформулирована четко: «либо нам — все, или вам — ничего».
Однако украинская власть не склонна считать ситуацию в отношениях с Россией безнадежной. Янукович не теряет надежды договориться с Москвой на неких приемлемых, как он для себя определил, условиях. На Банковой убеждены: рацио в Белокаменной возьмет верх над эмоцио, почему-то забывая о том, что сам Янукович с делом Тимошенко демонстрирует прямо противоположный результат, при котором эмоцио взяло верх над рацио… И все же вернемся к пунктам, которые дают надежду Банковой на результативность переговоров об изменении условий газовых контрактов.
Во-первых, затормозилась история с «Южным потоком» — Турция не встретила проект транспарантом Wellcome! Похоже, в этой ситуации сработали не только теплые отношения, установившиеся между Януковичем и Эрдоганом в бытность первого губернатором, а второго — мэром Стамбула. Вашингтон достаточно внимательно отнесся к украинским опасениям, связанным с реальностью запуска «Южного потока». Это означает, что в настоящий момент у Москвы нет твердой альтернативы украинской «трубе».
Во-вторых, газовые соглашения, заключенные с «Газпромом», намерены пересмотреть (и некоторые уже победили) как в судебном, так и в переговорном порядке целый ряд стран ЕС. Кризис заставляет экономить Германию, Польшу, Италию, Болгарию и т. д. В этой ситуации предполагается, что Европа с большим пониманием отнесется к позиции, которую, в случае обострения ситуации с Москвой, будет отстаивать Киев.
В-третьих, взбунтовался Ашгабад. Туркмены по целому ряду причин высказывают недовольство действующим контрактом, согласно которому весь объем экспортируемого ими газа продается исключительно «Газпрому». Визит Януковича к Бердымухамедову, назначенный на 12—13 сентября, — во многом следствие этого недовольства. Интересно, Дмитрий Фирташ уже включен в состав делегации? В принципе, сомневаться в том, что без него при нынешней власти не срастется схема поставок среднеазиатского газа, не приходится. В Ашгабаде его знают давно, хорошо и с выгодной стороны. Возникает другой вопрос: если туркмены начнут часть газа продавать, например, РУЭ, то согласится ли Россия предоставить транзит по своей территории? Ответа пока нет. Но есть повод для торгов. Ибо среднеазиатский газ имеет серьезное значение для жизнедеятельности восточной части России, а в РУЭ — 50% принадлежит «Газпрому».
В-четвертых, в окружении президента убеждены, что руководство России, начав холодную войну с Януковичем, дискредитирует себя в глазах собственного электората как недальновидное. Ведь столько лет пропагандистская машина рассказывала россиянам, какой замечательный Виктор Федорович и ужасный Виктор Андреевич. Что ж теперь? Самовысекаться? Однако если вы обратили внимание, Банковая, которая имеет практически тотальный контроль над электронными СМИ, продолжает обвинять во всех смертных грехах «папередников» и не торопится тыкать пальцем в «старшего брата». Но в том-то и дело, что в позиции Москвы ничего братского по отношению к Киеву нет. Условия контрактов ассиметричны и несправедливы. И для самосознательного здоровья страны было бы очень важно, чтобы от иллюзий половину населения Украины избавила именно эта власть, победившая на выборах во многом благодаря эксплуатации тезиса о том, что Россия — это наше все. Короче: если Янукович своими медвежьими действиями внутри страны способствует объединению оппозиции, то Путин — своими в отношении Киева — может способствовать объединению Украины.
Нет, конечно, понятно, у каждого из медиамагнатов — Хорошковского, Пинчука, Ахметова — свои отношения с Россией. Просто интересно знать: есть ли у государства Украина своя информационная политика? Ведь тезис о невозможности эффективного разворачивания российской медийной пушки подвергает сомнению и логика, и практика, и недавний сюжет на ОРТ, который в сравнении с циклами фильмов «Крестный Батька», выглядит бутончиком. Но то ли еще зацветет и заплодоносит…
В-пятых, Киев считает, что с учетом всех, в том числе вышеописанных обстоятельств, российская сторона могла бы пойти навстречу, удовлетворившись частичным заходом в украинскую трубу. Не поглощением НАК «Нафтогаза», не Таможенным союзом, глотающим власть Януковича (ну и попутно независимость Украины), а миноритарным присутствием в «Укртрансгазе», вышедшем из состава НАК «Нафтогаз Украины». Кстати, Киев убежден в том, что целый ряд стран ЕС, среди которых ключевые, сейчас с большим вниманием и активностью готовы относиться к идее создания СП по управлению и модернизации украинской газотранспортной системы. Кризис заставляет экономить. Тут не до цыган, медведей и мечтаний о шредеровской «газпромовской» пенсии. Тут бы концы с концами в бюджетах свести.
Возможно, у Януковича что-то бы и получилось, если бы дело касалось исключительно газовых контрактов. Однако оно касается украинских перспектив и геополитического выбора, которые абсолютно не устраивают Россию. И в этом вопросе Виктору Януковичу камнем на шее дело Юлии Тимошенко. Огромное количество политиков и журналистов в Евросоюзе возмущены происходящим. И возмущены абсолютно правильно. Только иезуитство ситуации заключается в том, что повод, коим является политическое преследование самого рейтингового политического лидера, может быть использован некоторыми странами не для отстаивания демократии и принципов верховенства права, а для подыгрыша России в ее желании не пустить Украину в Европу. В тактическом газовом вопросе Европа может Украине помочь. В стратегическом же для нас вопросе — подыграть Москве. Ведь соглашения между ЕС и Украиной будут только парафированы, а впоследствии их должна будет ратифицировать каждая страна ЕС. Есть ли уверенность в том, что немецкий, французский, итальянский, а возможно, и голландский законодательные органы захотят ассоциироваться с такой страной? И не придерешься: и правда — коррупция зашкаливает; и правда — политические репрессии; и правда — сокращение гражданских свобод. Это как в айкидо, когда ты используешь против противника его же собственную энергию.
Красивое дело нужно делать чистыми руками, не оставляя 50-процентных отпечатков на всех активах и на всех потоках, на горле оппозиции и судей.
То, что внутриполитическая угроза в Украине велика понимают практически все. Но рискну утверждать, что сегодня внешнеполитическая угроза высока, как никогда. Наша страна обязана использовать шанс и впрыгнуть в открывшееся европейское окно, для того, чтобы потом не скрестись в задраенную дверь. А там — разберемся…
Юлия Мостовая
