После того, как 2 июля украинская звезда бокса Владимир Кличко победил британца Дэвида Хэя, братья Кличко, Владимир и Виталий, осуществили давнюю мечту: собрали на двоих все чемпионские пояса, то есть стали чемпионами мира по всем версиям профессионального бокса.
Владимир держит пояса WBO, WBA, IBF, IBO и Виталий WBC. Фото AP
С братьями Кличко, прилетевшими 8 июля в Москву, чтобы продемонстрировать публике свою коллекцию чемпионских поясов, встретился Юрий Маловерьян.
— Согласны ли вы с утверждениями некоторых, что супертяжелый вес в боксе сейчас умирает как зрелище, и ему нужен какой-то толчок для развития?
Владимир: Если бы он и на самом деле умирал, вы бы не видели на каждом бое Кличко на трибунах по пятьдесят тысяч человек, которые поддерживают и спорт, и спортсменов. И миллионы телезрителей. Я думаю, наша категория находится в каком-то смысле в рецессии. И, как пошутил один наш фанат, имя этой рецессии, этого кризиса — Кличко. И вот этот вот "кризис по имени братья Кличко", думаю, будет продолжаться еще долго. Мы будем удерживать наши титулы столько, сколько захотим.
Украинские боксеры Владимир Кличко и его брат Виталий на пресс-конференции в Москве 8 июля 2011. Фото Reuters
— Когда же состоится поединок, в отношении которого публика будет всерьез гадать, кто победит — а не в каком раунде победит Кличко?
Виталий: В спорте никто никогда не знает до поединка, кто победит. Худшая ошибка, которую можно сделать — это недооценить противника. Не забывайте: в бою тяжеловесов каждый удар опасен. На секунду расслабился, пропустил один удар — все, игра окончена. Поэтому никто, ни один эксперт в мире до поединка не знает, кто победит. Мы достаточно сильны, мы опытны, мы в данный момент контролируем положение в супертяжелом весе, но — каждый поединок и каждый соперник очень опасен.
— Но видите ли вы сейчас по-настоящему равных себе соперников в мире?
Владимир: В истории супертяжелого веса всегда было так, что даже если были чемпионы, которые собирали титулы по разным версиям, всегда находились молодые спортсмены, которые тоже хотели стать чемпионами, работали в спортзале, упорно тренировались — и теперь тоже найдутся такие, которые бросят вызов нынешним чемпионам. У Виталия следующий бой будет с очень непростым соперником, Томашем Адамеком [бой с польским тяжеловесом назначен на сентябрь — Би-би-си]: он был чемпионом в двух разных категориях, теперь он выступает в супертяжелом весе, и поединок с ним обязателен для защиты Виталием титула. Так что — эта борьба никогда не закончится.
— Виталий, как Вы считаете, Адамек достаточно силен, чтобы вас побить?
Виталий: Я верю в себя, я знаю свои силы, и в то же время не хочу недооценивать Адамека. Он очень хорош. Два раза он был чемпионом мира в разных весовых категориях. Теперь он — официальный претендент, и я не могу сказать "нет". Если бы сказал — потерял бы титул. Так что это будет очень тяжелый бой, и я готовлюсь к нему очень тщательно. Я хочу показать всем, что я обладаю тем же титулом, которым обладали Майк Тайсон, Леннокс Льюис и величайший Мохаммед Али. И у меня никто его не отнимет. Только если я сам вдруг захочу и отдам его добровольно. Силой — никто не отнимет.
— Владимир, Дэвид Хэй после боя 2 июля сказал, что хочет матча-реванша с Вами. Вы его хотите? Планируете?
Владимир: Я не верю Дэвиду Хэю, что он хочет реванша. Я не увидел этого на пресс-конференции после поединка. Вопрос о реванше был там произнесен, и Дэвид Хэй изначально ответил: может быть, да, конечно, было бы неплохо. Но азарта и огня в его глазах я не увидел.
Предыстория с Дэвидом Хэем говорит о том, что полагаться на его слова очень тяжело. Поэтому в ближайшие пару недель я определюсь со следующим соперником: будет ли это Дэвид Хэй или кто-нибудь еще из соперников, а также с местом проведения.
— Какова у вас теперь мотивация? Все пояса собраны.
Владимир: Цель достигнута, но я пока не чувствую, чтобы мотивация куда-то уходила. Я — в прекрасной физической форме, и опыт, который я приобрел за все эти годы, дает мне огромную уверенность в том, что любой из соперников будет повержен. Где это будет, с кем это будет, я пока еще не знаю — мне нужно время, чтобы осознать, куда я хочу — или мы хотим — двигаться дальше.
— Вопрос о поединке между собой вам, конечно же, наскучил за эти годы — и мы его задавать не будем. Но — вы хотя бы спаррингуете иногда между собой?
Виталий: У нас хватает спарринг-партнеров. Мы помогаем друг другу в работе в парах, но спарринг — это маленький бой, а мы пообещали нашим родителям никогда не драться.
Виталий (слева) и Владимир Кличко прилетели показать все свои пояса Москве. Фото AP
— Сколько часов в день или неделю вы уделяете тренировкам?
Владимир: Между поединками я не тренируюсь. У меня есть два увлечения: кайт-серфинг и гольф, и я уделяю время этим двум видам спорта, которые, в принципе, помогают мне держаться в хорошей физической форме.
— Виталий, а Вам политика оставляет время на тренировки?
Виталий: в здоровом теле — здоровый дух, и спорт мне помогает. В любой деятельности. Каждое утро в семь часов я уже в спортивном зале, а в девять — уже в офисе.
— Вопрос от Тараса из Ровно: вы хотели бы, чтобы Ваши сыновья профессионально занимались боксом?
Виталий: Я очень хотел бы, чтобы они выросли хорошими людьми, а какую профессию они изберут или каким видом спорта будут заниматься, это уже зависит от их предрасположенности и от их увлечений.
— Оставим пока спортивные темы. Наш читатель и, очевидно, ваш коллега, Василий из Закарпатья спрашивает: Виталий, почему вы свой УДАР [партия Украинский демократический альянс за реформы — Би-би-си] не создаете через спортсменов? Ведь мы — одна семья.
Виталий: У нас — не спортивная партия, у нас — политическая сила, в которую входят люди, которые разделяют один принципы, задачи и ценности. И люди, с которыми у на совпадают взгляды — независимо от профессии, от религии, от места проживания — вступают в ряды партии, и я очень рад, что у нас уже несколько десятков тысяч членов. В регионах у нас уже более 400 депутатов местного уровня, и я твердо уверен, что после следующих выборов в Верховный совет наша партия будет представлена значительной фракцией в Верховном Cовете Украины.
— Владимир, а Вы не собираетесь когда-нибудь присоединиться к брату и тоже заняться политикой?
Владимир: Одного политика в семье хватает. Поэтому амбиций в украинской политике у меня нет.
— Виталий, многие украинские оппозиционеры сейчас говорят о "закручивании гаек", о "де-демократизации" Украины. Как вы сейчас видите политическую ситуацию на родине? Скажем, как вы относитесь к делам против Юлии Тимошенко или Юрия Луценко?
Виталий: Избирательное правосудие. Политическое преследование. Так это можно охарактеризовать, и такие действия по большому счету не разряжают атмосферу в украинском обществе, а, наоборот, накаляют ее. И такие действия не приближают нас к европейским стандартам.
