Удивительно слышать предложения, которые Россия делает Японии – сначала премьер Путин сказал, что пусть к нам приезжает сборная по дзюдо, — наверное, в Японии сейчас есть места, где сборная по дзюдо может тренироваться, особенно в момент национального несчастья.
Потом Тулеев, губернатор Кузбасса, пригласил японских детей отдыхать в лагеря. Ну, я думаю, что лагеря губернатора Тулеева покажутся японским детям хуже их руин. Потом президент Медведев предложил японцам рассмотреть проблему их трудоустройства на Дальнем Востоке.
Думаю, японцы вряд ли захотят переезжать в страну, которая поливает их грязью, и в которой только в системе госзакупок ущерб каждый год приносится больше, чем от землетрясения. Тем более, что тут только что г-н Михалков заявил, что японцам землетрясение это за грехи. Хотя — как сказать, — им за грехи землетрясение, нам за грехи — Михалков с Путиным.
Еще что меня изумляет во всей этой истории — это то, что пакость не окупается. Помните, мы в Катаре хлопнули Яндарбиева, гостя эмира катара – ну, хлопнули и хлопнули, — плохо, что попались, а не плохо, что хлопнули, через пару лет Путин захотел делать газовую ОПЕК. Напомню, что Катар обладает третьими по величине в мире запасами газа, и не скажу, что эмир Катара отказался из-за истории с Яндарбиевым, но явно это прибавило.
Теперь та же самая история с Японией. Япония импортирует 100% нефти, которую она потребляет. Если она будет в 5 или в 10 раз меньше импортировать, то она все равно будет импортировать 100% нефти. Нефть Япония берет с Ближнего Востока, уголь из Австралии. На Ближнем Востоке видно, что происходит. Зависимость от энергии для третьей по величине экономике в мире так важна, что чтобы хоть как-то обеспечить энергонезависимость, Япония строила АЭС, треть энергопотребления Японии — мирный атом. Теперь с мирным атомом тоже не очень хорошо получается. И в этих условиях, если бы Путинская Россия была нормальным соседом, стоило бы ожидать переориентации Японии на российские энергетические ресурсы. Причем, не просто как покупателя, а в первую очередь как инвестора.
Но вот что-то мне подсказывает, что после Курильского вояжа Медведева японцы не будут инвестировать особенно в российские нефтяные поля, хотя, возможно, они будут покупать нефть Аляски.
Собственно, я мало говорила об этом вояже, а тут как-то так пришлось. Две вещи меня поражают в нем. Первое – это рассказы о том, что два Курильских острова нам необходимы для самообороны -, кто их контролирует, тот контролирует Охотское море.
Доложу я вам – пару месяцев назад была на другом море, Карибском, в Пуэрто-Рико, и там береговые укрепления залива Сан-Хоан и города Сан-Хоан совершенно невероятно выглядят – круче их только Гибралтар. Такие многоуровневые кольца, укрепления, нараставшие век за веком, стена над стеной, башня над башней, одни пушки на другими, и поверх всего этого стоит рельсы для зениток Второй Мировой войны.
Пуэрто-Рико веками был ключом к Карибскому морю силой ветров и течением. Тот, кто заплывает в Карибское море плывет через Пуэрто-Рико, в другом месте, чем залив Сан-Хоан не пристанешь. Кто владел Пуэрто-Рико – тот владел Карибами. И в эту гавань рвались век за веком, начиная с Дрейка и кончая испанско-американской войной, которая в 1898 г. велась именно за Пуэрто-Рико. И продолжали эти форты быть ключевыми и в Первой, и во Второй мировой войне, и в 50-х там фотографии, как строятся на плацу морские пехотинцы. В 60-х американское правительство передало их под музей.
Это я к тому, что в век межконтинентальных ракет форт, за который 300 лет страны убивали друг друга, потерял какое-либо значение. Так же, как их потеряли Мидуэй, Гибралтар или Гонконг. Я не обсуждаю сейчас вопрос, надо ли отдать Курилы японцам, это я к тому, что те, кто пишет, что, мол, это ключ к Охотскому морю, — все это прочли в книжке времен американо-испанской войны за Пуэрто-Рико. С таким же успехом могли бы озаботиться о военно-стратегической необходимости разведения гусей, потому что стрелы необходимы и перья для них.
Второе мое соображение относительно Курил заключается в том, что я не верю в искренность Медведева и Путина, когда речь идет о границах России. 27 апреля 2010 г. президент Медведев приехал в Норвегию — очень Коммерсантом хорошо описано изумление журналистов во время пресс-конференции, которая должна была быть абсолютно рядовой. И вдруг выходит Медведев и говорит: знаете, мы тут с норвежскими товарищами посоветовались, и урегулировали вопросы российско-норвежской границы: 175 тысяч квадратных километров моря, из которых мы половину отдали Норвегии. Без обсуждения, без извещения публики, даже, заметим, без последующего патриотического негодования.
Это я не к тому, что море надо отдавать Норвегии, а острова на море Китаю, — острова тоже отдали, выкинули оттуда, кстати, живущих там русских. Это я к тому, что я не верю в искренность правительства, которое уступает Норвегии, потому что надо срочно договариваться о норвежских инвестициях в нефтяные арктические поля, уступает Китаю, потому что там какие-то сложные расчеты по поводу того, как продавать российскую нефть Китаю, и вдруг принимается врать насчет Японии.
Я не верю, что поездка Медведева на Курилы имела какое-то отношение к патриотизму. Я вообще думаю, что это был акт сознательного унижения Медведева Путиным, потому что Медведев прилетел на Курилы 1 ноября, а через две недели поехал в Японию встречаться с Обамой на саммит в Йокогаму. То есть, нашему «Твиттер-президенту» «Альфа-дог» царствующий показал на его, «Твиттер-президента» место, особенно в виду заблуждения некоторых западных товарищей, которые упорно думают, что у нас «Твиттер-парезидент» действительно правит.
И последнее мелкое замечание — что отношения между странами и между соседями могут быть любые. Они могут быть, в том числе, плохие, и можно предъявлять претензии к стране – например, к Японии. Мы предъявили претензии: Медведев приехал на Курилы, чего никогда не делали его предшественники. МИД Японии оскорбился, потому что брань и неприязнь это такое чувство, которое редко не бывает взаимным. И в ответ мы заявляем: «ой, да вы чего? — мы готовы дружить». Должна сказать, что вот это уже паранойя. Потому что если ваш сосед вас бранит и бросает вам в огород помои, то это еще можно пережить. Но если сосед, перебросив помои и дождавшись ответной брани, становится в позу оскорбленной невинности, и говорит: Как? Я-то хотел дружить, но меня бранят, — то это уже к психиатру.
Юлия Латынина
