Несколько слов о газовых трудностях в политике России. Очень интересно проследить, как за 10 лет менялась наша газовая политика и ситуация на газовом рынке.
Потому что когда в 2005 г. Путин подписал соглашение о строительстве «Норд-Стрим», то это был такой пик вертикали власти. Мы услышали, что Россия это энергетическая сверхдержава, а газ — энергетическое оружие. Довольно странное утверждение, потому что раньше то, что называется «энергетическая сверхдержава» называлось «сырьевым придатком». Чем отличается морская свинка от крысы? У морской свинки пиар лучше.
А что касается «энергетического оружия» — представляете. Вот вы приходите в магазин спортивный и просите продать биту бейсбольную. Биту вам продают, потому что полагают, что вы будете играть с ней в бейсбол. А вы берете эту биту и говорите: ну, ща я вам покажу, — у меня есть оружие бейсбольуное. Видимо, вторую биту вам не продадут.
И вот в течение всех следующих лет вся внешняя политика Кремля, собственно, строилась на том, что Кремль требовал от запада продать ему сети, а сети – новые биты, — не продавали. И к тому же политика эта выглядела довольно странной — потому что буквально на каждой встрече, с президентом, премьером западным, президент Путин говорил: мы вам месторождения, вы нам газопроводы. То есть, имелось в виду, что если западные компании хотят инвестировать в Штокман, они должны поделиться сетями.
Если вы подумаете, это довольно странно звучащее предложение. Представьте себе, что к вам приходит владелец магазина, который продает вам говядину, и говорит: слушай, я выращиваю говядину на ферме сам, не хочешь вложить в мою ферму деньги? Клиент говорит: хочу. – Тогда, если хочешь вложить в мою фирму деньги, то отдай мне половину кухни.
Собственно, непонятен деловой смысл предложения. Тем более, что речь шла об очень тяжелом месторождении – это Баренцево море, это ледяные поля, метровые залежи ила на дне. Аналогов Штокману просто нет. Сейчас аналитик «Метрополя» Александр Назаров считает, что газ Штокмана будет стоить в Европе около 250 долларов за тысячу кубов. Для сравнения: себестоимость сланцевого газа около 170 долларов. И при таком раскладе продать Штокман долго не удавалось. В конце концов, было подписано соглашение о его совместной разработке с «Тоталь», но в феврале 2008 г. было уже немножко поздно «пить Боржоми».
Вообще, если кто-то сейчас зайдет на сайт Штокмана, он увидит там шикарные нетронутые пейзажи – как будто рекламируют круиз по норвежским фьордам, а не промышленную стройку.
Опять же, была еще одна сложность с картиной России как «газовой сверхдержавой» — в 2008 г. Россия действительно добывала газа больше всех в мире — 640 млрд. кубов. Однако была еще одна держава, которая добывала 580 млрд., называлась США, и почему-то не претендовала на статус энергетической сверхдержавы. К тому же важно не только общее количество добытого газа, а газа, добытого «Газпромом», потому что газ, добытый другими компаниями, не всегда пускают в трубу. В 2008 г. «Газпром» добыл 550 млрд. кубометров. И самое главное это даже не объем добычи, а деньги, вырученные за газ. Количество денег, которые в 2008 г. выручили совокупные американские производители посчитать легко, потому что весь газ в США продается по спотовой цене на рынке, и в 2008 г. цена на «Henry Hub» составляла в среднем 320 долларов за тысячу кубов.
Доходы «Газпрома» посчитать гораздо сложнее, потому что в 2008 г. больше половины газа было потреблено в России — цена 50-80 долларов за тысячу кубов. Почти 100 млрд. кубометров было продано в ближнее зарубежье – от 100 до 200 долларов, и только 150 млрд. кубов ушло в Европу по действительно высокой цене – от 250 до 400 долларов.
То есть, «Газпром» заявил, что от продажи в Европу он в 2008 г. выручил 47 млрд. долларов. Нетрудно посчитать, что виртуальный американский «Газпром», составленный из десятков тысяч индивидуальных владельцев, индивидуальных скважин, составил астрономическую сумму в 187 млрд. долларов.
Но это 2008 г. Потом происходит кризис. Кроме того, США из-за высоких цен на газ начинает добывать сланцевый газ, в результате в 2009 г. США обгоняют Россию по добыче газа, и добывают 620 млрд. против 575 российских. Одновременно падает цена на «Henry Hub» — в сентябре 2009 г. происходит историческое событие: цена газа на внутреннем рынке США стала ниже, чем цена газа на внутреннем рынке России — 70 долларов против 80. Она недолго держалась, она сейчас поднялась. При этом основным фактором, способствующим падению доли «Газпрома» на европейском рынке были контракты долгосрочные, заключенные «Газпромом» по принципу «Take or pay», то есть, европейская страна должна была закупать газ по заранее оговоренной цене, вне зависимости от цены газа на рынке в данный момент. И даже если она не закупала, то она все равно платила цену за минимальный объем газа. Соответственно, европейские страны выбирали предусмотренный контрактом минимум .а остальное, — если в этот момент алжирский газ стоил 80 долларов за тысячу кубов, — покупали на рынке
Но проблема в том, что в 2010 г. падение не остановилось, оно усилилось. В 2010 г. экспорт «Газпрома» упал на четверть по сравнению уже с 2009 г. И упала доля на рынке — по данным Николая Корчемкина — я вам его рекомендую как одного из лучших российских аналитиков в том, что касается газа.
Так вот по данным Николая Корчемкина в 2000 г. доля «Газпрома» на европейском рынке составляла 39%, сейчас упала до 27. Одновременно, в отличие от доли европейского рынка, себестоимость продолжала расти – тот же Корчемкин считает, что за тысячу кубов она составляла 4 доллара в 2000 г. и 23 доллара в 2010. Это я цитирую ЖЖ Корчемкина и «East European Gas Analysis». Соответственно, если в 2008 г. главным источником сверхприбыли для «Газпрома» были поставки в Европу, то теперь ситуация парадоксальная, потому что самые большие цены у нас в ближнем зарубежье. Во втором квартале 2010 г. Германия платила «Газпрому» за газ 150 долларов, а Эстония и Украина — 235. Понятно, что это продолжается только до той поры, пока Эстония не обзаведется альтернативным источником.
При этом возникает вопрос – откуда «Газпром» будет брать деньги, если цены на газ упали, произошло разъединение цены на газ и нефть, и очевидно, что помимо ближнего зарубежья есть еще один ресурс, на котором «Газпром» полностью властен – это внутренний рынок.
С 1 января 2014 г., согласно официальным планам «Газпрома», внутренняя цена на газ должна равняться – внимание – экспортной цене «Газпрома», минус пошлина и плата за транзит. На самом деле у меня ощущение, что в реальности нынешняя цена близка к этой цифре. Это очень важный момент, потому что если вы попробуете понять, насколько выросли российские внутренние тарифы, вы увидите: за прошлый год они выросли немного менее трети, а в 2011 г. все пишут так — любой «Яндекс», «Гугл» — вырасти должны на 15%.
15% это выглядит очень странно. Согласитесь, мы говорим в цифрах, за сколько продаем газ в Эстонию, а внутри Росси сколько ни «гуглишь» — 15%. А абсолютные цифры какие? Абсолютные цифры опять довольно запутанные, потому что цена колеблется от региона к региону, два соседних завода могут платить за газ разную цену, потому что один берет нормативный газ, другой сверхнормативный. Но в среднем сейчас цены где-то от 2700 рублей за тысячу кубов до 3900 за тысячу кубов. То есть, это цифры, сопоставимые с американским внутренним рынком и примерно в два раз меньше европейских. Потому что Европа – страна социалистическая, там внутри сети на газ тоже огромные пошлины, огромные накрутки.
То есть, в нашей энергетической Сахаре песок начинает стоить дороже, чем в Гималаях. А «Твиттер-презиеднт» у нас рассказывает, что у нас слишком высокие цены на электроэнергию. Слушайте, Дмитрий Анатольевич, вы не знаете, отчего у нас высокие цены на электроэнергию? Не знаете, сколько стоит газ?
Самое интересное во всей этой истории другое. Первое – к вопросу о «спешной тактике». Почему Россия, почему Кремль так настаивал несколько лет тому назад на приобретении газовых европейских сетей? Ответ очень простой: сеть — это кэш. Месторождения – долго, химзавод – долго, а сеть – это есть цена газа в Баумгардене в 250 долларов, а в сети — 500. Еще раз повторяю — в Европе огромные накрутки, Кремль тут абсолютно правильно почуял падаль, — то есть, это типичный пример хорошей тактики: зачем 250, если можно 500?
Вторая гораздо более важная история – почему в США, которая теплее Росси, потребляется газа в два раза больше, чем в России, почему газ такой дорогой? Ответ заключается в том, что газ США является, прежде всего, сырьем для химической промышленности, которая в США первая в мире, и учитывая цену химпрома 5-6 уровня передела, входная цена газа не так важна.
Отсюда очевидная стратегия любой газовой державы развивать химическую промышленность если вы хотите быть действительно богатыми, не надо развивать месторождения, даже не надо, тем более, скупать газопроводы, даже можно не осваивать новые месторождения – надо строить химзаводы. Причем, эта стратегия не требует большого ума – Иран развивает химическую промышленность, Саудовская Аравия, Китай вкладывает в свою химию 5-6 млрд. долларов ежегодно.
И мы видим, что за все эти годы — в том, что касается стратегии, — тактика была хорошая. Но химическая промышленность не развивалась совершенно. И в результате ряда успешных тактических решений позиция России на газовом рынке Европы, не говоря уже о претензиях наших на газовый рынок Америки, сильно сократилась.
