Меня просят рассказать что-нибудь хорошее и духоподъемное. Хочу вернуться к теме, которую я проговорила вскользь — о том, что в 18-19 веках Европа покорила весь мир, и что две страны, которые избежали физической колонизации Европы — это была Япония и Россия.
Одна благодаря революции Мейди, другая – благодаря Петру Первому. Потому что меня всегда изумляло в споре между западниками и славянофилами вопрос: а нужен ли нам был Петр Первый, а вот Россия – это Европа, или Азия, а не лучше ли было бы без Петра?
Должна сказать, что без Петра Первого России бы просто не было. Потому что, напомню — Европа до 20 века – это время безграничной экспансии и колонизации. Это время, когда малейшее военное превосходство оборачивается гигантским территориальным прибытком. И без Петра российской империи, культуры и цивилизации — в том виде, в котором она сформировалась в 18-19 веке, просто не существовало бы.
Просто задумаемся, как бы выглядела без Петра Великого карта Европы к началу 20 века.
На ней была бы еще одна великая держава, в дополнение к Англии и Франции. Эта держава зарекомендовала себя как первоклассная военная держава в 30-летней войне — она называется Швеция. Помимо Норвегии и Финляндии, Швеция владела бы, скорее всего, всей Прибалтикой, а также Ленинградской, Псковской, Новгородской, Архангельской областью, и республикой Коми. Все, что выходит к воде – потому что шведы прекрасные корабелы, и вообще Балтийское море, скорее всего, было бы внутренним морем Северной Шведской империей – как Средиземное море было внутренним морем Римской империи.
Архангельск и Мурманск были бы шведскими портами, вопрос, кому бы принадлежали континентальные земли вдоль севера Евразии — там, где у нас Норильск и газ. Во всяком случае, понятно, что шведские моряки, которые искали бы Северный морской путь, имели бы не меньше шансов проникнуть на эти земли, нежели русские из московского царства.
В центре Европы существовала бы еще одна крупная славянская держава, называемая Польша. Как вы понимаете, никакого раздела Пельши не было бы, потому что делить было бы некому. Условно бы говоря, Польша приняла бы свою конституцию 3 мая 1791 г. – первую в Европе, и к началу 20 века, скорее всего, включала бы в себя, как минимум. Смоленскую область.
Существовала бы еще одна крупная европейская славянская держава, с центром в Киеве. Трудно сказать, была бы эта славянская держава с центром в Киеве завоевана другой славянской державой с центром в Варшаве — во всяком случае, московского царства с его стрельцами шанс на завоевание Украины был бы равен нулю.
Вдоль Черного моря, от Краснодарского края до Абхазии, существовало бы государство, которое, скорее всего, называлось бы Великой Черкесией. Потому что к 19 веку адыги, которые обитали вдоль Черного моря, находились в крайне неестественном состоянии: очень высокая степень культуры при крайне низкой степени государственности. Скорее, рано или поздно, государство адыгское было бы сформировано, — причем, не обязательно мусульманское – мусульманами адыги стали именно в ходе борьбы с Россией. Так или иначе, шансы стрельцов Московского царства на завоевание Кавказа и геноцид адыгов, — а то, что сделала Россия, очистив себе физически земли вдоль Черного моря — в своем стремлении к Константинополю это был практически геноцид, — шансы эти были бы равны нулю.
Закавказье – два варианта: возможно, турки подчинили бы себе Армению и Грузию, как они подчинили бы себе Болгарию, возможен второй вариант: Оттоманская империя была бы уничтожена еще в 19 веке, потому что это был вечный больной Европы, который поддерживали именно как буфер против Российской империи. В таком случае Грузия и Армения стали бы просто форпостом европейской цивилизации в Закавказье, — в любом случае никакого Георгиевского трактата и союза с Российской империей – за неимением последней.
Теперь посмотрим на Дальний Восток. Те же исторические условия: Московское царство, которое не претерпело никаких реформ и реформированная Япония. Ответ очевиден: не то, что Сахалин, — а Камчатка. Приморье были бы японскими. Была бы, скорее всего, колонизация Японией Дальнего Востока, как колонизация островом Японией материка дальнего Востока, как колонизация Англией материка североамериканского.
То есть, если бы и была русско-японская война в 1905 году, то кончилась бы она не Цусимой, а потерей всего Дальнего Востока – такой визит Коммодора Перри наоборот.
Другая граница с Китаем была бы. Хотя, конечно, Китай в 19 веке не в том состоянии был, чтобы прирастать территориями. Но напомню, что значительное количество народов между Россией и Китаем перешло в подданство Российской империи добровольно – чтобы защититься от маньчжуров. Например, алтайцы в 1756 г. сами попросились под Белого царя от тех же маньчжуров. Понятно, что стрельцы Московского царства – где Алтай и где Москва — защитить алтайцев без реформы военной, экономической и административной, — шанс был равен нулю.
Через два года после Алтая Российская империя присоединила к себе Хакасию окончательно. Опять же, трудно себе представить, чтобы Бурятия — буряты — те же монголы, — вошла в состав Московского царства. И два вариант развития событий: либо российские казаки, которые уходили на Дальний Восток, образовывали бы собственное царство, либо местные автохтонные народы – якуты или тунгусы – образовывали бы собственные ханства.
Еще раз повторяю – России бы просто не было без реформ Петра Первого. Не было бы не то, что города Санкт-Петербурга, или покорение Крыма – тем более, что Крым мы опять прохлопали. Не было бы самой Российской империи, как нет империи инков. Потому что даже Китай, с его тысячелетней историей, великой культурой, влачил к 19 веку призрачное существование.
Московское царство – бестолковое, тугодумное, архаическое образование, — обмылок расколовшейся Монгольской империи — просто не имело бы никаких шансов. Как естественная область колонизации со стороны технически превосходящих европейских держав.
Вот так же, как Англия колонизовала Индию. Швеция и Польша колонизовали бы Русь. И я напомню, что армия Великих Моголов или Маратхов, от которых англичане потерпели немало унизительных поражений, были на голову выше разложившихся стрельцов. Просто напомню: 1612 г., Ост-Индская компания создает в Сурате свою колонию, Баффин ищет северо-западный морской проход, ив этом году поляки сидели в Кремле, а шведы заняли всю Новгородчину – это 1612 г., — тогда экспансия Европы только начиналась. Прошло 8 десятков лет, Европа прошла через 30-летнюю войну, создание колоний, могучих флотов, через Английскую революцию, через Декарта, Ньютона, Спинозу — Михаил Федорович и Алексей Михайлович, Тишайшие – не изменили положение в державе ни на йоту, — она как была, условно говоря, средневековой Персией, так и осталась. Оставалась страной бояр, стрелецких мятежей, длинных рукавов.
То есть, если бы дело продолжалось так, то вместо Российской империи, на мой взгляд, была бы некая территория, не имеющая выходу к морю – такая Боливия или Монголия, с соответствующими катастрофическими последствиями, жило бы в ней миллионов 10-20, на западе бы ее теснили Великая Швеция и Великая Польша, вдоль Черного моря жили бы адыги, на востоке выход к морю обрезали бы японские колонии, буфером между ними были бы самостоятельные государства либо русские, либо, допустим, тунгуски.
И не говорите мне при этом, что вот, в Москве уже при Иване Грозном была уже Немецкая слобода – да, была, такие поселения были и в Кантоне, и в Нагасаки. Или, что Алексей Михайлович занимался медленной модернизацией, потому что представление о модернизации у московских бояр были точно такие же, как у нынешних кремлевских опричников: купим на этом басурманском западе, который нас, православных, ненавидит, побольше «Мерседесов», или карет, — вот и все представление о модернизации.
Опять же, не говорите мне, что Петр Первый рубил головы как капусту. Потому что тогда и в Европе рубили головы. Тогда Европа еще не была этим бюрократическим молотом, который рассуждает о пользе политического вегетарианства и которого стремительно обгоняют и нагоняют новые Европы. Потому что, конечно, надо быть ОБСЕ или Евросоюзом, чтобы не заметить, что Китай ведет себя как Европа в 18 веке, или Россия в 19-м, и с теми же блистательными успехами.
И конечно, Россия не Европа – точно так же, как Япония не Европа. Но Россия, — и это, собственно, та духоподъемная мысль, на которой я хочу закончить, — это пример самой поразительной в мире реформы при самых неблагоприятных политических и социальных обстоятельствах. Россия – это дичок навсегда привитой Европой. И толчок, который сообщен был государству Петром Первым, был столь велик, что обратно срезать привитый черенок не смогла не то, что Анны Иоанновна, даже Сталин.
То, что сделал в России Петр первый в конце 17 века, большинство азиатских государств — Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Китай – стали делать только в конце 20-го. А огромное количество государств, типа Конго или Боливии, не делают до сих пор. Это был пример исторической прозорливости, который в истории человечества не имеет себе равных. Потому что даже японской цивилизации осознать, что единственный способ выжить – это стать Европой, — даже японской цивилизации на это понадобилось еще полтораста лишних лет.
И Московское царство это не Европа, а Российская империя – это Европа. Кстати, не случайно Санкт-Петербург — копия Стокгольма, кратно превосходящая качеством оригинал. И я это говорю потому, что если в чем сейчас и нуждается Россия, то это в новом Петре Первом. И если у нас будет новый Петр Первый, то у нас все получится.
